Книга Избранная, страница 63 – Василиса Мельницкая

Пока я лепила мыслеобраз, спрятавшись за блоком, Разумовский наблюдал за мной с интересом. Гадает, помню ли я его уроки? Готовит ответный удар?

В последний момент я передумала посылать мыслеобраз, преобразовала его в иллюзию. В комнате появилась Ева в легком летнем платье, с распущенными волосами. Она прижала руки к груди, по лицу потекли слезы.

— Сережа… — выдохнула она. — Сережа, ты…

Я не стала ждать окончания фразы, ударила ментальной силой, целясь в эмоциональный слой. Его пробить проще, если в момент удара эспер испытывает истинную эмоцию. Как минимум, Разумовского должно удивить мое решение.

Попала!

Я продавила блок, что появился мгновенно. Он не успел сформироваться, не хватило доли секунды. И последний штрих — приказ, что Разумовский должен выполнить.

«Встать!»

Самое простое. Он же учил, что сложносочиненные приказы чаще бьют мимо цели. Пока сформулируешь, опытный эспер успевает выкинуть противника из своей головы.

Разумовский встал. Почти. Поднялся на ноги — и тут же шлепнулся обратно.

— Вы же не подыграли? — спросила я.

Судя по его ошарашенному виду — нет.

— Черт, Яра! Ведь в другой раз не получится.

— Будет другой раз? — уточнила я.

Знакомый свирепый взгляд был мне ответом.

— Ничего, придумаю что-нибудь, — сказала я. — Еще задания будут?

— Повторить, — велел он.

Я схитрила. «Что-нибудь» придумалось, но использовать это я не стала, приберегла на «другой раз». Так что дальнейшее превратилось в практикум «Достань Разумовского». Я честно давила ментальной силой, напролом, без выдумки.

Тогда Разумовский усложнил задачу. Он не только защищался, но и меня продавливал. К слову, безуспешно. У меня сложилось впечатление, что ментальная сила у нас примерно одинаковая.

В покои Разумовского мы вернулись ранним утром. Он — довольный, я — выжатая, как лимон.

— Иди спать, еще есть время, — сказал он.

— А вы, в принципе, не спите? — спросила я, заметив, что он направился в кабинет. — Я могу вернуться к себе.

— Можешь, — согласился он. — Я предпочел бы, чтобы ты осталась тут. Кстати, Яра. Брак будет фиктивным, но только для нас с тобой. Остальные должны быть уверены в обратном. Отдыхай.

Он удалился, а я какое-то время смотрела на закрытую дверь… с открытым ртом. Смысл предупреждения не нуждался в расшифровке. Нам придется доказывать факт близости. Скорее всего, ментально. А еще «остальные» — это и Сава тоже.

Надеюсь, результатом будет победа над злом. Иначе не стоило и пытаться играть по чужим правилам.

Я предпочла бы не встречаться ни с кем из друзей, но мне требовалась помощь. Разумовский однозначно дал понять, что с территории императорской дачи меня не выпустят, и все мои звонки под контролем. А Карамельку с запиской могли перехватить. То есть, отправить ее к Александру Ивановичу — не проблема, но его ответ мог попасть в чужие руки. Карамелька возвращалась ко мне, а я теперь редко бывала одна.

Первым мне на глаза попался Венечка. Полагаю, он меня искал, причем со вчерашнего дня. Потому что столкнулись мы с ним рядом с покоями Разумовского, и Веня не скрывал радости и облегчения. Правда, это не помешало ему тут же на меня наброситься.

— Морозова, совесть есть⁈ — воскликнул он. — Хоть бы предупредила!

— Кто б меня саму предупредил, — фыркнула я.