Книга Избранная, страница 60 – Василиса Мельницкая

Карамелька улеглась рядом, утешающе замурчала.

Вот Ванечка, рот до ушей, корчит забавную рожицу. Мишка на своем железном коне. Задумчивый Матвей. И оба брата вместе. И Сава… Сава… Сава…

Как мне хотелось набрать его номер! Не жаловаться, нет. Услышать его голос.

«Привет. Как дела? И у меня хорошо. Все закончится, и мы будем вместе. Не вешай нос, скоро увидимся».

Вряд ли на Сахалине есть вышки. А если и есть, то… «граница, закрытый гарнизон, военное положение». Сава не сможет ответить.

Я не заметила, как заплакала. Изображение вдруг стало расплываться, и я разозлилась.

«Давай, Яра, жалей себя! Думай о своем счастье, когда гибнут невинные дети! Если надо, значит, надо! Иди».

Я поцеловала Карамельку в нос.

— Хочешь остаться здесь? Или пойдем вместе со мной к Тоби, — предложила я.

Она лизнула щеку шершавым языком и не захотела опускать меня одну.

Разумовский и тут занимал несколько комнат: гостиная, спальня, кабинет. Тоби встретил нас с Карамелькой у двери, проводил к хозяину. Тот сидел за столом, заваленном бумагами.

— Пришла? — Разумовский едва взглянул на меня. — Иди, поешь. Ты не ужинала.

— Сергей Львович, вы за мной следите? — вздохнула я. — Аппетита нет.

— Поешь без аппетита, силы тебе понадобятся. Иди, Яра, иди. Не мешай. И Карамельку покорми, если надо. Вот же имечко для химеры…

Стол мне накрыли в гостиной. Я привычно проверила еду на наличие ядов и зелий. Кивнула Карамельке, мол, можно, ешь. Вяло поковыряла вилкой мясной рулет. Но все же взяла себя в руки и поела. Потом вернулась в кабинет.

— В спальню иди, — сказал Разумовский, не отрываясь от бумаг. — Часа три у тебя есть.

— Часа три? — переспросила я, чувствуя себя глупо.

— Сама уснешь или помочь?

Я не знала, что ответить. Это двусмысленный вопрос? Издевается он, что ли?

Разумовский отложил бумаги, подпер голову рукой, посмотрел на меня с каким-то несвойственным ему умилением.

— Даже спрашивать не буду, о чем ты сейчас думаешь. По глазам все вижу, — сказал он. — Спать иди, чудо чудное. В смысле, отдыхать. Через три часа разбужу на тренировку. Сама уснешь?

Я открыла рот, закрыла. И отрицательно качнула головой.

— Воздействую ментально. Не пугайся, только на сон. Ты мне отдохнувшая нужна.

— Тренировать… что будем? — все же смогла произнести я.

— Удар, — ответил Разумовский. — Все, иди.

Серьезно? А не поздновато ли? Вслух я ничего не сказала, сбежала в спальню. Все же сейчас он ощущал все мои эмоции. И ведь разыграл все, как по нотам! Нравится ему, видите ли, меня дразнить!

Разумовский дал мне поспать лишний час. Кивнул на приготовленную одежду — тренировочный костюм, удобная обувь.

— Из общежития, — ответил он на незаданный вопрос. — Ванная комната там, у тебя пять минут.

Он ждал в гостиной. И сразу же указал на предмет, лежащий на столе.

— Знакомое оружие? — спросил Разумовский.

Я начинала обучение на кэндо, по совету Савы и Матвея. Но преподаватель сказал, что мне больше подходит нагината[1]. Ее я и планировала сделать своим основным оружием в Исподе, но пока фехтовала бамбуковым клинком.

— Нагината, — ответила я. — Неужели настоящая?

— Мой подарок тебе, на свадьбу. Посмотри.

Я взяла меч в руки, осторожно сняла сая[2]. Безупречно заточенный клинок, не слишком широкий, изогнутый. Рукоять удобно легла в ладонь.