Книга Избранная, страница 58 – Василиса Мельницкая

Я согласно кивнула. Ответ я знала. Маленькая девочка, дочь ведьмы и сильного эспера, сладкая добыча для лича. Да и живчику она пришлась бы по вкусу.

— Мне удалось ее спрятать, через третье лицо. Она живет в другой стране, под другим именем. Знает, что ее поддерживает отец, но не знает, кто он.

— Ванда? — спросила я. — Она ваша связная?

Уважительный взгляд Разумовского… это что-то. Жаль, насладиться нельзя, не тот случай. И момент не располагает.

— Так я оказался связан с иностранной разведкой, — произнес он. — Спасибо, что догадались испортить чертежи ракеты.

— Не понимаю, о чем вы, Сергей Львович.

Он хмыкнул.

— Сколько лет Роа? — спросила я.

— Десять.

Ого! А я отчего-то решила, что она немногим младше меня.

— Приемная семья?

— Нет. Закрытый пансион в Швейцарии. Ты найдешь адрес в бумагах, когда придет время.

— Алевтина Генриховна?

— Ничего не знает. Можешь рассказать ей… потом. Но она уже немолода. Стань опекуном Роа, Яра. Все необходимые бумаги я подготовил.

Я долго не могла ничего сказать. Не потому, что лишилась дара речи или не хотела выполнить его просьбу. Просто я окончательно поняла, что Разумовский готовится к смерти.

У него есть документы, доказывающие, что он — родной отец Роа. Меня он сделал ее мачехой, чем упростил оформление опекунства. Еще и все свое состояние на меня оформил, чтобы я передала его Роа. Он не может завещать все дочери, потому что не уверен, что у него не отнимут все, чем он владеет. Или, вернее, уверен, что отнимут.

Вот теперь мне по-настоящему стало страшно.

— Я все сделаю, Сергей Львович, — наконец произнесла я. — Вы хотите, чтобы Роа воспитывалась здесь, в России?

— Да.

— Хорошо. Я передам ей ваше наследство. Но… может… все же вы сами…

На глаза навернулись слезы. Кто бы мне сказал, что я буду жалеть Разумовского, плюнула бы тому в лицо! Он и сейчас меня использовал. Сам же сказал, что уверен, я все сделаю правильно. И все же… все же…

— Яра, подбери сопли, — жестко произнес Разумовский. — Не разочаровывай меня. Никаких «может» не будет. Если ты все поняла, делай, что должно. И не смей… Слышишь? Не смей меня жалеть.

— Вы больше ничего не хотите сказать? Хотя бы намекнуть!

— Хочу. Игры в поддавки не будет.

Его взгляд сделался злым, царапающим.

— А время? День свадьбы?

Я попыталась узнать больше, пользуясь тем, что Разумовский дал клятву говорить правду.

— Еще один глупый вопрос, и до дня официальной церемонии ты не доживешь, — процедил он.

Потому что он убьет любого, кто представляет угрозу для императора или его интересов. Вот только доказательства нужны веские, и это, наверняка, оговорено в клятве.

Что ж, не буду давать ему повод.

— И последнее. Замуж за Бестужева не спеши выходить, — произнес Разумовский буднично, будто только что не рычал на меня. — Пока ты считаешься… кхм… — Он кашлянул. — Членам императорской фамилии можно пересекать границу.

Э-э… Какой фамилии?

Вопрос застрял в горле, под очередным суровым взглядом.

Ладно, потерплю. Похоже, наступает время ответов.

— Новость о замужестве держи при себе, — сказал Разумовский на прощание, когда мы вернулись на дачу. — Тебя освободят от дежурств, сейчас начнется подготовка к официальной церемонии. Вечером жду у себя. Тебя пропустят.

— Вечером? — переспросила я, чувствуя, как вдоль позвоночника ползет неприятный холодок.