Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 96 – Маргарита Фуаро

Пусто.

Ни Хвои. Ни Лады. Ни людей.

Только снег и дерево.

— Опоздали? — прошептала я.

Эйрик покачал головой.

— Нет.

Стрела ударила в дерево рядом с моей головой.

Любомир рванул меня вниз. Добрыня закрыл щитом — откуда он вообще успел его снять, я не поняла. Эйрик исчез в сторону, будто тень оторвалась от снега.

Вторая стрела ударила в щит.

Третья — в землю у сапога Добрыни.

— Назад! — рявкнул он.

Но назад уже было нельзя.

Из-за деревьев вышли люди.

Не дружинники. Не Твердятины псы. Одеты в серое, бурое, зелёное. Лица закрыты платками. У двоих луки. У одного короткое копьё. У женщины впереди — нож в руке.

Она была невысокой.

Тонкой.

В старом мужском кафтане, перетянутом ремнём. Волосы спрятаны под тёмным платом, из-под которого выбивались короткие светлые пряди. Лицо худое, резкое, обветренное. Глаза — светлые и холодные, как река подо льдом.

Она смотрела не на Добрыню.

Не на Эйрика.

На меня.

— Пятая, — сказала она.

Голос был низкий. Хрипловатый. Не тот, каким говорят теремные женщины.

— Хвоя? — спросила я.

Она усмехнулась.

— Ладу спрашивают мёртвые. Живые зовут меня иначе.

Эйрик вышел из-за дерева, держа меч опущенным.

— Ты обещала говорить.

Женщина даже не посмотрела на него.

— Я обещала посмотреть, стоит ли она слов.

Добрыня шагнул вперёд.

— Опусти оружие.

Нож в её руке блеснул.

— Княжьи псы всё ещё умеют лаять.

— Я не за тобой пришёл.

— Все так говорят, когда находят.

Я медленно поднялась. Любомир хотел удержать меня, но я отстранила его руку.

— Я пришла не вернуть тебя в Стужин.

— Не сможешь.

— И не хочу.

Впервые в её лице что-то изменилось.

Недоверие не ушло. Просто стало острее.

— Тогда зачем?

Я посмотрела на неё.

На женщину, которая была третьей женой Ратибора. На женщину, вместо которой погибла служанка. На женщину, которую все считали изменницей, потому что так было удобно живым.

— Мне нужно знать, кто убивал жён.

Хвоя рассмеялась.

Коротко. Без радости.

— Всех?

— Да.

— Смелая.

— Уставшая.

Она перестала смеяться.

Несколько секунд мы молчали.

Лес вокруг стоял неподвижно. Люди с луками не опускали оружия. Добрыня дышал тяжело, готовый броситься в любую сторону. Эйрик смотрел на Хвою так, будто видел призрак, который однажды сам выпустил из могилы.

— Ты думаешь, правда спасёт? — спросила она.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что ложь уже убивает.

Хвоя чуть наклонила голову.

— Значит, ты ещё не совсем княжья.

— Я вообще не совсем здешняя.

Слова вырвались опасно.

Но Хвоя не удивилась.

Только посмотрела пристальнее.

— Вижу.

Добрыня напрягся.

Я заставила себя не обернуться.

— Ты знала Рогнеду, — сказала я. — Знала, что она была беременна.

Нож в руке Хвои дрогнул.

Вот теперь я попала в больное место.

— Кто сказал?

— Следы.

— Следы много говорят тем, кто хочет умереть.

— А ты сбежала, потому что поняла: после неё придут за тобой.

Она шагнула ближе.

— Я сбежала, потому что жить захотела.

— И потому что вместо тебя умерла другая.

Тишина стала такой резкой, что даже ветер исчез.

Один из лесных поднял лук выше.

Эйрик тихо сказал:

— Не надо.

Хвоя смотрела на меня.

В её глазах впервые появился не лёд.

Огонь.

— Ты ничего не знаешь, пятая.

— Тогда расскажи.

— Чтобы ты вернулась к князю и положила мою жизнь ему на стол?

— Он не знает, что ты жива.

— Лжёшь.