Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 94 – Маргарита Фуаро

— Все так начинают, — сказал Любомир. — Потом почему-то вспоминают.

Я осмотрела стрелу. Короткая, лёгкая, не боевая. Такими убивают с близкого расстояния, когда не хотят шуметь. Или когда хотят, чтобы человек ещё успел испугаться.

— Стрела не прошла глубоко, — сказала я. — Но если дёрнешься, станет хуже.

Борька замотал головой.

— Я не убивал его.

— Неждана?

Он всхлипнул.

Вот оно.

Имя попало точно.

— Я не резал. Клянусь.

Добрыня наклонился к нему.

— Кто резал?

Борька зажмурился.

— Кривой велел отвезти. Только отвезти. Сказал — мальчишку запрут до утра, а потом Миронег сам решит. Я не знал, что…

Он захлебнулся воздухом.

Я удержала его за плечо.

— Дыши. Коротко. Не глотай слова вместе с кровью.

Он посмотрел на меня мутно.

— Вы правда ведьма?

— Нет. Ведьмы обычно умнее и не бегают всю ночь за идиотами со стрелами в спине.

Любомир хмыкнул.

Даже Борька на миг перестал дрожать.

— Кто перерезал Неждану горло? — спросила я.

— Не видел.

Добрыня сжал кулак.

— Борька.

— Не видел! — заскулил тот. — Меня выгнали из сенника. Сказали — стой у ворот. Потом Твердята вышел. Руки чистые. А другой… другой в плаще.

— Кто?

— Не знаю.

— Мужчина?

— Не знаю.

— Рука?

Борька моргнул.

Я наклонилась ближе.

— Какая рука была у второго?

Он сглотнул.

— Правая… нормальная. Левая под плащом.

Добрыня посмотрел на меня.

Сухая рука.

Может быть. А может, нам слишком хотели, чтобы мы так подумали.

— Лицо видел? — спросила я.

— Нет.

— Голос?

— Тихий. Старый. Сказал: «Нить не забудь».

Внутри всё сжалось.

— Красную?

Борька кивнул и заплакал без звука.

— Я думал, просто напугать хотят. Чтобы на пятую пало. Все говорили… после синего огня легко будет. Люди сами поверят.

Легко.

Вот что было самым страшным.

Женщину можно убить ножом, ядом, огнём. Но иногда достаточно сделать так, чтобы люди заранее поверили в её вину. Остальное они доделают сами.

— Кто стрелял в тебя? — спросил Добрыня.

Борька трясся сильнее.

— Свои.

— Имя.

— Не знаю. Темно было.

— Лжёшь.

— Не знаю! Он в капюшоне был. Только сказал: «Беги к лесу. Пятая всё равно пойдёт за тобой». А потом ударило.

Я медленно повернула голову к бересте, которую всё ещё держала Любомирова рука.

«Хвоя ждёт у старой сосны до рассвета».

Они хотели, чтобы я пошла.

Вопрос был только в том, кто именно: Лада, Ставра, Эйрик или тот, кто подставил их имена.

— Пятая не пойдёт, — сказал Добрыня.

Я посмотрела на него.

— Не начинайте.

— Я уже закончил.

— Там может быть Лада.

— Там точно ловушка.

— Иногда это одно и то же.

— Князь без сознания.

— Именно поэтому я не могу ждать, пока все свидетели умрут.

Добрыня встал. В свете факела он казался ещё больше, чем обычно. Усталый, злой, с лицом человека, которому приказали удержать стену, а стена решила сама пойти в лес.

— Ратибор мне голову снимет, если я пущу тебя.

— Если он выживет, пусть сначала попробует встать.

— Не шути так.

— Я не шучу. Я считаю время.

Борька застонал. Я быстро обработала рану, обрезала древко, не вынимая наконечника глубже, зафиксировала тканью. Полноценно заниматься им было некогда. И от этого было стыдно, но ночь уже давно перестала давать выбор без цены.

— Его в избу к Тихону, — сказала я. — Отдельно. Под охрану. И чтобы никто из людей Твердяты даже к двери не подошёл.

Добрыня отдал приказ, не сводя с меня глаз.