Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 116 – Маргарита Фуаро

На столе лежали маленькие вещи.

Такие маленькие, что издалека они казались мусором.

Треснувшая чаша. Пузырёк с тёмным настоем. Красная нить. Обломок стрелы. Кусок воска с журавлём. Кольцо Луши.

А вокруг них стояли люди, привыкшие решать судьбы землями, мечами, браками и клятвами.

Я подумала: вот почему мёртвым так трудно говорить. Их голос всегда тише живой власти.

Ратибор стоял у княжьего места. Добрыня поддерживал его за локоть, будто случайно, но все видели: князь держится на одной злости. Лицо серое, губы почти бескровные. Но взгляд — ясный.

Он дал мне место.

Теперь я должна была удержать его.

— Начнём с чаши, — сказала я.

Миронег чуть склонил голову.

— Чаша уже осмотрена волхвом.

— Поэтому и начнём с неё.

Шёпот пошёл по лавкам.

Я взяла чашу через ткань. Поднесла ближе, но не к лицу — к свету. На внутреннем крае, у трещины, осталась тёмная полоска. Засохший след напитка.

— Здесь был мёд, травы и горький корень. Тот самый, которым травили Ясну. Тот самый, который Ждан держал в сумке. Тот самый запах в пузырьке Сивки.

Я поставила рядом пузырёк и открыла.

Запах расползся по столу медленно, но верно.

Несколько женщин у стены зажали носы. Один дружинник поморщился.

— Пахнет одинаково, — сказал Любомир.

Миронег мягко ответил:

— Многие травы похожи запахом. Страх делает нос острым.

— Тогда пусть понюхает Варка, — сказала я.

Варка Банщица вышла вперёд так, будто собиралась не нюхать, а бить.

— Нюхала я эту дрянь и до вашей гридницы, — проворчала она. — Добраве такое давали. Только с мёдом гуще мешали, чтоб горечь спрятать. Я ещё тогда сказала: не для сил это.

В зале стало тише.

Имя Добравы всегда действовало странно. Люди уважали её память, пока память молчала. Стоило ей заговорить — всем становилось неуютно.

Ратибор медленно повернул голову к Варке.

— Кому сказала?

Варка сжала губы.

— Всеславе. Потом Ждану. Потом мне велели язык в бане держать, а не в княжьей чаше полоскать.

Всеслава не опустила глаз.

Яромира тоже.

Но между ними словно прошёл холодный ветер.

— Запомнили, — сказала я. — Яд уже ходил по дому под видом лекарства. Теперь нить.

Я взяла красную нить Неждана.

— Её нашли в руке мёртвого мальчика. Это должно было сказать всем: он умер из-за меня. У меня была красная нить на обрядовой повязке. У огней была красная нить. Значит, людям нужно было увидеть связь.

Радомир поднялся.

— И она есть.

— Нет.

Он мягко улыбнулся.

— Потому что вы так сказали?

— Потому что мёртвые держат иначе.

Я разжала пальцы своей левой руки, хотя ладонь ещё болела.

— Если человек перед смертью хватает вещь, пальцы сжимаются вокруг неё. Нить ложится глубже. Под ногтями остаются волокна. У Неждана нить лежала между пальцами. Её вложили после смерти.

Один из бояр нахмурился.

— Ты откуда знаешь, как мёртвые держат?

Вопрос был опасный.

Не про Неждана.

Про меня.

Я выдержала паузу.

— Я видела больше смертей, чем положено женщине моего возраста.

Святозар тихо сказал:

— Вот в этом мы все согласны.

Я не посмотрела на него.

— Неждан умер не в леднике. Там было мало крови. Его убили в другом месте, а потом перенесли. Это подтвердит Добрыня.

Все повернулись к воеводе.

Добрыня коротко кивнул.

— В сеннике кровь. Доски исцарапаны. Мальчишку там держали.

— Кто видел? — спросил Миронег.