Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 113 – Маргарита Фуаро

Я поверила.

Варке в такие минуты верилось больше, чем дружине.

У крыльца гридницы уже стояли люди. Бояре, старшие дружинники, теремные женщины, Черноречские послы. Святозар был там же — красивый, бледный после бессонной ночи, с холодной улыбкой. Когда он увидел меня, улыбка стала шире.

— Сестрица, — сказал он тихо, когда я проходила мимо. — Ты умеешь выбирать место для позора.

Я остановилась.

Добрыня недовольно вздохнул, но не дёрнул меня.

— А ты всё ещё путаешь позор с тем, что видят люди, — сказала я. — Позор — это то, что прячут.

Улыбка Святозара дрогнула.

— Черноречье не будет защищать ведьму.

— Хорошо. Мне не придётся благодарить.

Я пошла дальше.

Внутри гридница была полна дыма, голосов и тревоги. На длинных лавках сидели бояре. У стен стояли дружинники. Пять огней уже не горели, но запах обряда всё ещё держался в одежде людей: дымная соль, мёд, мокрая шерсть, страх.

На княжьем месте Ратибора не было.

Это сразу заметили все.

Его отсутствие было громче любого крика.

Вместо него у высокого стола стоял Миронег Сухорукий.

Не на княжьем месте. Нет. Он был слишком умён для прямого вызова. Стоял чуть ниже, скромно, будто только удерживал порядок, пока больной князь не может говорить.

Рядом с ним — Радомир Тихий.

Я видела его раньше мельком: мягкое лицо, спокойные глаза, аккуратная борода, голос человека, который умеет жалеть так, чтобы ему за это верили. Он не выглядел убийцей ребёнка. Не выглядел заговорщиком. Не выглядел человеком, чьё имя старуха назвала рядом с ядом.

Вот поэтому он был опасен.

Твердяты не было.

Это тоже заметили все.

Ждан был под замком. Климент исчез. Остромир прятался под охраной Добрыни. Ратибор лежал после яда. Ясну едва не отравили. Неждан мёртв.

А судить собирались меня.

Миронег поднял здоровую руку.

— Пятая княгиня пришла.

Шум сразу стал ниже.

Не исчез.

Просто спрятался.

— Милена Черноречская, — продолжил он, — дочь рода, отданного в мир Волчьему дому. Ныне на ней лежит тяжёлая тень: отказ от чаши, синий огонь, болезнь князя, смерть Неждана, связь с лесными беглыми и исчезновение церковных книг.

Добрыня шагнул вперёд.

— Осторожнее, боярин. Ты говоришь не при князе, но в его доме.

Миронег склонил голову.

— Именно поэтому говорю мягко, воевода. Я не обвиняю. Я прошу совета решить, как уберечь дом от дальнейшей крови.

Как красиво.

Не обвиняю.

Уберечь.

Дом.

Так ложь надевает чистую рубаху.

Радомир поднялся.

— Мы все желаем князю здравия. Но пока он слаб, нельзя позволять страху ходить по двору без узды. Люди шепчут. И если мы не спросим пятую княгиню здесь, они спросят её на площади.

— А площадь добрее? — спросила я.

Он повернулся ко мне.

Мягко.

Печально.

— Толпа не знает жалости, княгиня. Поэтому мы и хотим защитить вас от неё.

— От неё или от слов, которые я могу сказать раньше вас?

В гриднице кто-то зашептался.

Миронег не изменился в лице.

Радомир чуть улыбнулся.

— Вы устали. Ночь была тяжёлой.

— Да. Особенно для Неждана.

Улыбка исчезла.

Хорошо.

Значит, попала.

Яромира вошла позже всех.

Без объявления.

Просто открылась боковая дверь, и вдовая княгиня появилась в гриднице. Все встали. Даже Миронег поклонился чуть ниже обычного.

Яромира шла медленно, с прямой спиной. На лице ни слезы, ни страха. Только ледяная власть женщины, которая уже решила, что сегодня не позволит чужим мужчинам говорить за её дом.