Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 111 – Маргарита Фуаро

На рукаве — пятно от травяного настоя.

А на поясе — маленький кожаный пузырёк.

Я подошла и взяла его через ткань.

Старуха сразу перестала царапаться.

Вот и страх.

— Что в нём? — спросил Добрыня.

Я открыла.

Запах ударил сразу.

Горький корень.

Но не только.

Сонная трава. Медовая сладость. И что-то ещё — резкое, почти миндальное.

— Не пить, — сказала я.

Любомир, стоявший у двери, тихо произнёс:

— Спасибо. Я как раз думал попробовать.

Я посмотрела на Сивку.

— Кто дал?

Она молчала.

Варка дёрнула её за волосы.

— Говори, старая плесень!

— Не бейте, — сказала я.

Варка свирепо уставилась на меня.

— Она ребёнка травить пришла!

— Именно. Если вы ей сейчас сломаете челюсть, говорить она будет хуже.

Варка фыркнула, но удержала старуху крепче.

Добрыня наклонился к Сивке.

— Имя.

Сивка сжала губы.

Я присела перед ней.

— Вы знали Добраву?

Её глаза дрогнули.

— Нянчили Ясну с рождения?

Молчание.

— Тогда вы знали, что она пойдёт на имя матери.

Сивка закрыла глаза.

— Мне сказали… — прошептала она.

— Кто?

— Что так надо. Что если князь умрёт, девочку всё равно убьют. А так… так она уйдёт тихо. К матери.

Ясна всхлипнула.

Я резко сказала:

— Малуша, уведи её за ширму.

Малуша, не знаю когда появившаяся у двери, бросилась к девочке. Ясна вцепилась в неё обеими руками.

Хорошо.

Пусть не слышит.

— Кто сказал? — повторила я.

Сивка открыла глаза. В них не было фанатизма. Не было злобы.

Только страх, проживший в человеке столько лет, что стал его вторым лицом.

— Волчья кровь кончается, — прошептала она. — Земля требует. Так сказали.

— Кто?

— Старший.

— Велемудр?

Она замотала головой слишком быстро.

— Боярин.

— Миронег?

Она заплакала.

Тихо. Без слёз почти. Старчески.

— Его человек.

— Имя.

— Радомир.

В комнате стало очень тихо.

Даже Варка ослабила хватку.

Добрыня медленно выпрямился.

— Радомир Тихий?

Сивка закрыла лицо руками.

— Он сказал, если княжна умрёт во сне, Ратибор освободится от проклятой крови. Земля примет другого. Мальчика. Правильного. Неждана…

— Неждан мёртв, — сказала я.

Старуха застыла.

— Нет.

— Мёртв.

Она медленно подняла на меня глаза.

И в этом взгляде впервые появилась пустота.

Не страх.

Понимание, что её использовали даже хуже, чем она думала.

— Но он же… — прошептала она. — Он должен был…

— Стать новым наследником? — спросил Добрыня.

Сивка молчала.

Ответ был очевиден.

Я почувствовала, как новая часть картины встаёт на место.

Неждан был не просто свидетель.

Он был фигурой. Возможным «правильным» наследником. Но когда стал опасен — его убрали. А Ясну теперь пытались убрать как последнюю живую кровь Добравы.

Миронег.

Радомир.

Твердята.

Ждан.

Велемудр со своими предупреждениями.

Каждый — своя рука. Свой страх. Своя правда.

И всё ближе к ребёнку.

Я взяла пузырёк крепче.

— Добрыня.

— Да.

— Сивку под стражу. Живой. Радомира найти. Сейчас. Не ждать приказа Ратибора.

— Это княжий родственник.

— Это человек, чьё имя только что назвали при попытке отравить княжну.

Добрыня посмотрел на Ясну за ширмой.

Малуша шептала ей что-то тихое, бесполезное и нежное.

Варка стояла рядом с пойманной старухой, тяжело дыша.

— Найду, — сказал Добрыня.

И в его голосе не осталось сомнений.

В этот момент в комнату вошла Яромира.

Она остановилась на пороге, увидела разбитую чашку, Сивку под рукой Варки, Ясну за ширмой и меня с пузырьком.