Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 73 – Кристина Юраш

Дело не в отсутствии желания. Дело в его терпении.

Дело в волосах и во времени. Да! Не только в волосах… Они почти отрасли. Завтра Нора их подравняет, и я снова смогу делать прически. Больше не понадобятся накладные пряди и шиньоны. Теперь длины почти достаточно, чтобы сделать все красиво.

Я обхватила себя руками, чувствуя, как по коже бежит дрожь.

Я думала о других женщинах высшего света. О тех, кого выдавали замуж по расчету, о тех, кто сидел перед зеркалом в ночь перед свадьбой и смотрел, как слезы будущего унижения текут по их щекам, о тех, кто покорно раздвигал ноги для чужого мужчины, которого они видели всего два раза в жизни. Один раз на помолвке, а второй раз на свадьбе. И они обязаны были делать это, потому что таков был долг. Потому что таков был брак.

Чужое дыхание. Чужие руки. Холодная обязанность, исполняемая в темноте, пока за стеной тикают часы и шепчутся слуги. Никакого тепла, никакого понимания, никакой привязанности. Только стиснутые от унижения зубы, слезы в глазах и мысли о том, что теперь это будет повторяться каждую ночь.

Олвинд мог сделать то же самое. В первую же ночь. Я была его законной женой. Он имел на меня все права, какие только существовали в этом мире.

Но он ждал.

Ждал, пока я перестану вздрагивать от его прикосновений. Ждал, пока мои волосы отрастут настолько, чтобы я снова почувствовала себя женщиной, а не жертвой. Ждал, пока я посмотрю в зеркало и увижу не шрамы прошлого, а себя.

Он не хотел брать меня из жалости или из долга. Он хотел, чтобы я сама захотела его.

Я медленно провела подушечками пальцев по своей нижней губе, слегка оттягивая ее. Кожа была горячей, пульсирующей.

И в этой тишине, под треск угольков в камине, я осознала самую пугающую вещь за всю свою жизнь.

Я больше не боялась его. Я больше не боялась брачной ночи.

Больше всего на свете, до звона в ушах, до дрожи в коленях, я ждала именно этого поцелуя.

Утром я проснулась раньше Норы.

Сначала просто лежала, глядя в полог над кроватью, и не сразу понимала, почему внутри так тихо. Не тревожно. Не испуганно. А именно спокойно — словно кто-то ночью приоткрыл в груди форточку, и туда вошел свежий, прохладный воздух, вытеснив тяжелый дух вчерашних страхов.

Потом я вспомнила.

Сегодня Нора обещала подровнять волосы.

Я резко села на постели, отбросив одеяло, и почти сразу услышала сонное ворчание из соседней комнаты.

— Госпожа? — донесся испуганный голос, прерывистый и спросонья. — Что случилось? Пожар?

— Нора!

Дверь распахнулась так быстро, словно бедная девушка всю ночь спала прямо у порога, прислушиваясь к каждому моему вздоху.

Она появилась в одной нижней юбке, с наспех наброшенной шерстяной шалью и растрепанной косой, из которой выбивались темные, непослушные пряди. Глаза были еще мутными, но в них уже читалась готовность бежать за лекарем, водой или жрецом, отпускающим последние грехи — смотря по ситуации.

— Вам плохо? Позвать лекаря? Воды? Простите, я проспала… Извините…

— Волосы, — выдохнула я, чувствуя, как адреналин начинает остывать, уступая место нетерпению.

Нора замерла. Ее взгляд скользнул по мне, по пустой комнате, по моим рукам, которые не дрожали.

А потом ее лицо вдруг озарилось такой улыбкой, что мне самой захотелось рассмеяться. Это была не дежурная улыбка служанки. Это была улыбка соучастницы.