Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 71 – Кристина Юраш

Его взгляд задержался на моих волосах всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Мне вдруг захотелось спрятаться, закрыть ладонью висок.

Щеки мгновенно обожгло. Я инстинктивно подняла руку, чтобы прикрыть висок, но он перехватил мое запястье. Его ладонь была горячей, шершавой в мозолях. Он не позволил мне спрятаться от собственного стыда.

В его зеленых глазах не было жалости. Не было брезгливости. Он смотрел на меня так, словно изучал новую, непонятную руну, начертанную на моей коже. А потом медленно, не отпуская моего запястья, перевел взгляд прямо в глаза.

Осторожно, почти бережно, он поднес мою руку к своему рту.

Я видела, как раздвигаются его губы для поцелуя. В такие моменты у меня перехватывало дыхание, а тело само подавалось к нему.

Его губы коснулись костяшек пальцев. Кожа на его подбородке была жесткой, едва колючей, и эта легкая шероховатость обожгла меня сильнее, чем огонь. Кончики пальцев невольно дрогнули, когда поцелуй задержался и горячее дыхание обожгло мою кожу.

— Доброй ночи, Ирьяна, — его голос был низким, вибрирующим где-то на уровне ключиц.

— Д-д-доброй ночи... Олвинд, — прошептала я, стараясь справиться с тем распирающим жаром внутри. Мне показалось, что мой голос дрогнул, и я тут же сделала судорожный глоток воздуха, глядя в его глаза.

Герцог разжал пальцы. Ладонь сразу стала пустой и холодной, и мне тут же захотелось прижать ее к груди.

Я не знала, что это такое. Что со мной. Я боялась его и одновременно хотела быть ближе.

— Знаете, — произнес он, склонив голову набок. — Мне кажется, вам подойдут жемчужины в волосах… Мне кажется, что это было бы красиво… Особенно с голубым платьем…

Я никогда раньше не носила голубое. Мне больше нравился нежно-сиреневый цвет. Голубое обожала моя сестра.

Герцог развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Я осталась стоять посреди комнаты, прижимая пальцы к губам, словно могла стереть с них его тепло.

И вдруг тихо, нервно рассмеялась.

Конечно. Он смотрел на мои волосы не с осуждением. Он давал мне время. Он, тот, кто мог одним словом разрушить жизнь любого, сейчас терпеливо ждал, пока я перестану стыдиться собственного отражения, чтобы не задеть мою гордость.

И эта мысль меня успокоила.

Следующие дни слились в странное, напряженное равновесие.

Утро начиналось в конюшнях. Воздух там был густым, пахло сладким сеном, дегтем и горячим дыханием животных. Олвинд никогда не опаздывал. Он уже стоял у денника, когда я спускалась, туго перетянутая корсетом и жестким сукном амазонки.

Он никогда не торопил. Но когда мы выходили на круг, вся его снисходительность исчезала, сменяясь абсолютным, стальным контролем.

— Спина, — его голос раздавался прямо у моего уха, и я вздрагивала.

Он подходил сзади. Его ладони ложились на мои плечи, жесткие, тяжелые, и с незначительным усилием расправляли их. Я переставала дышать. Через плотную ткань камзола я чувствовала жар его тела, неестественно сильный для человека.

— Не напрягайтесь, — шептал он, склоняясь к моему уху, и его пальцы скользнули по моему позвоночнику, заставляя мышцы предательски ослабнуть. — Вы сидите так, словно ждете удара. Расслабьтесь.

Как я могла расслабиться, когда за моей спиной стоял дракон? Когда его дыхание касалось моей шеи, а руки, способные ломать кости, сейчас вели мою руку с поводьями?