Книга Скованные тьмой. Второй шанс, страница 23 – Екатерина Вострова

— Хорошо… Деймон.

От того, как она произнесла мое имя, внутри все сладко сжалось. Я улыбнулся уголком губ.

— Все ли хорошо? — спросил я. — Слуги утром все сделали так, как надо? Если чего-то не хватает или что-то неудобно, просто скажи.

— Все прекрасно, спасибо. Комната очень красивая.

— Прости за мои манеры. Я редко принимаю гостей, а тем более… девушек. Иногда забываю, как нужно себя вести в таких случаях. Думаю, и ты вряд ли приняла бы мое приглашение, если бы знала, кто я, учитывая, какие слухи обо мне ходят, — я говорил это грустно, не поднимая глаз.

— Я не верю слухам, — поспешно сказала Селеста, но тут же замолчала, и взгляд ее забегал.

— Не веришь? — поднял я бровь, с интересом наблюдая, как краска медленно заливает ее щеки. — Неделю назад в столовой академии ты сама говорила, что Темный может высосать душу за любую мелкую провинность.

Селеста опустила взгляд в тарелку.

Послышался тихий шорох, и не успел я глазом моргнуть, как черная тень взобралась по спинке моего стула и устроилась на плече, обвив хвостом шею.

— Бедный скромный непонятый Деймон, — доверительно зашептал Вельморис мне в ухо так, чтобы Селеста не услышала. — Напомнить, как однажды на допросе ты убил преступника за то, что тот «слишком шумно дышал»?

— Вельморис, — предупреждающе процедил я сквозь зубы.

— Будем честны, хозяин, у вас отвратительный характер, — невинно отозвался крыс.

Я скинул наглую тварь с плеча. Вельморис ловко перевернулся в воздухе и приземлился на стол на все четыре лапы.

— Простите… то есть прости, Деймон, — тем временем покаянно выдавила Селеста. — Все вокруг так говорят, и я как-то по привычке повторила, не подумав. Но теперь-то я знаю, что ты совсем не такой. Ты очень добрый и чуткий человек!

Вельморис встрепенулся, будто только этого и ждал.

— О да, хозяин именно такой! Добрый, чуткий и очень-очень одинокий. Из-за своей магии и всех этих глупых слухов его многие сторонятся. Ему даже в академии когда-то не позволили учиться вместе со всеми, потому что боялись, что он «случайно» высосет души однокурсников. Пришлось заниматься самому, в одиночестве. Бедняга… Сирота при живых родителях!

Я уже поднял руку, чтобы снова выкинуть эту наглую тварь за окно — он переигрывал, — но в последний момент заметил выражение лица Селесты. В ее глазах постепенно таяла настороженность, а на ее месте появлялось искреннее глубокое сочувствие.

— Я… очень тебя понимаю, — Селеста закусила губу. — Со мной тоже мало кто хочет общаться.

Она на секунду замолчала, опустив взгляд.

— Когда-то моя семья была довольно сильной. Мама была талантливой целительницей, дед имел влияние при дворе. Я училась в академии на полном обеспечении. А потом… — Селеста судорожно вздохнула. — Мама погибла во время эпидемии на юге. Дед умер через год. Отец тяжело заболел. А дядя… Он погряз в долгах. Игорные дома, неудачные вложения… Теперь он пытается решить все за мой счет.

Она слабо улыбнулась, но улыбка вышла горькой.

— Так что я знаю, каково это, когда на тебя смотрят свысока только потому, что ты «не такой, как все». Обещаю, что больше не поверю никаким слухам про тебя. Ты первый человек, кто заступился за меня в академии за все время учебы, и вчера на дороге тоже помог. Спасибо тебе большое!

Селеста замолчала, явно от самой себя не ожидая такой откровенности, и неловко поправила салфетку на коленях. Я смотрел на нее, и теплое удовлетворение растекалось внутри. Селеста мне доверяла. Без малейшего принуждения с моей стороны.