Книга Цена предательства: Месть по нотам, страница 79 – Lana Rubi

— Познакомьтесь, это мои дети, — произнёс Эдмунд.

На слове «мои» я резко посмотрела на него.Твои? Я чуть не засмеялась вслух. Ублюдок. Были бы они были хоть на каплю твои, не выглядели бы сейчас как уличные бродяги.

— Добрый день, леди, — залепетали мои малыши друг за другом, робко глядя на меня из-под ресниц.

Я еле сдерживала себя, чтобы не наброситься на них, не обнять, не прижать к себе так, чтобы больше никогда не отпускать. Боги, мои малыши... Они даже не знают, что я жива. Что их мать вернулась.

Нужно было срочно отвлечься, или я рисковала расплакаться прямо при всех.

Но тут Эдмунд приказал дворецкому увести детей вглубь сада, на площадку для детских игр, и пригласил меня на веранду.

Ту самую, где когда-то, в прошлой жизни, я так любила сидеть по вечерам, кутаясь в тёплый плед. Где играла с детьми, где смеялась, где была счастлива.

Теперь здесь сидел мой убийца. Приторно улыбался, пытаясь казаться идеальным кавалером.

Эдмунд начал рассказывать мне о местности. Точнее, в красках расписывать мне мои же владения. Каждое слово было ложью. Каждый жест фальшью. Я слушала его, кивала, улыбалась сквозь маску, а внутри всё горело.

Наш пустой разговор прервал слуга. Он бесшумно подошёл к столу, с виноватым видом наклонился к уху Эдмунда и что-то быстро зашептал.

Лицо Кросс-Варна мгновенно подобралось. В глазах мелькнула деловая сосредоточенность.

— Дева, умоляю, простите меня, — Эдмунд поднялся со стула, виновато прижав руку к груди. — Неотложное дело государственной важности. Мне придётся отлучиться буквально на час. Я оставлю вас наедине с прекрасным садом, прислуга выполнит любое ваше желание.

— Разумеется, герцог. Дела империи превыше всего, — ответила я сквозь маску, капризно пригубив вино.

Стоило его экипажу скрыться за воротами, как я отставила бокал.

Мой час настал.

Я поспешила вглубь сада, где у старой беседки сидели дети. Но не успела я сделать и десяти шагов, как из кустов ко мне бросился Пепел.

Мой верный, любимый пёс.

Он не лаял. Он буквально ластился к моим ногам, преданно тычась носом в ладони, скуля от счастья. Его движения были резкими порывистыми, он настолько был рад меня видеть. Я опустилась на колени, обняла его тёплую шею, и слёзы хлынули из моих глаз. Пепел узнал меня. Его любимая хозяйка вернулась.

Из тени деревьев за этим потрясённо наблюдал старый дворецкий.

Он прекрасно знал, что Пепел не подпускал к себе ни одну живую душу, кроме домочадцев.

Наши взгляды встретились.

Я видела, как сомнения старика окончательно превратились в уверенность. Я слегка кивнула ему. У него на глазах выступили слёзы, но он ничего не сказал. Только кивнул в ответ.

Но сейчас важно было другое.

Я подошла к беседке и опустилась на колени перед детьми.

Они сначала испуганно сторонились незнакомки в дорогой шёлковой маске. Но видя мою искреннюю нежность и то, как ведёт себя Пепел, постепенно стали успокаиваться.

— Как вам здесь живётся, маленькие мои? — мой голос сорвался, когда я осторожно коснулась бледной щеки дочери. В её глазах читались страх и мольба о помощи. Зрелище, от которого разрывалось сердце матери. — Ну что же ты... — я притянула её к себе и обняла.

И тут их прорвало.

Всхлипывая, перебивая друг друга, дети начали рассказывать весь тот кошмар, в который превратилась их жизнь. Стоило их матери "погибнуть", как Эдмунд сбросил маску любящего отца. Он превратился в жестокого тирана. Часто наказывал их за малейшую провинность, лишал обеда. Пепла вообще выгнал на улицу, запретив пускать в дом. На содержание детей выделялись сущие крохи. Эдмунд экономил на них каждую монету, попрекая куском хлеба.