Книга Цена предательства: Месть по нотам, страница 4 – Lana Rubi

Единственным, кто выстроил глухую стену между мной и этим ужасом, был Теоден. Он безмолвной, надежной тенью взял на себя абсолютно все хлопоты: бумажную волокиту, организацию прощания, общение с назойливыми просителями. Он даже выставил усиленную охрану вокруг нашей загородной резиденции, оберегая мой покой.

Ближе к вечеру я сидела на той же веранде, где всего несколько дней назад моя привычная жизнь раскололась на куски. Солнце стремительно уходило за горизонт, окрашивая облака и землю в густой, тревожный багрянец. Когда-то это багровое зарево было моим любимым зрелищем, но сейчас мир казался исходящим кровью. Внутри росла тупая, изнуряющая боль, смешанная с горькой, удушающей жалостью к самой себе.

В тишину веранды ворвался тихий стук когтей. Пепел бесшумно вбежал из сада, остановился на мгновение, словно оценивая мое состояние, а затем мягко опустился у моих ног. Его тяжелая, теплая морда, покрытая иссиня-черной чешуей, легла мне на колени. Из его ноздрей вырвался слабый, греющий облачко дыма вздох.

И эта безмолвная преданность дикого зверя стала последней каплей. На кладбище я держалась из последних сил, намертво стиснув зубы ради испуганных детей, но сейчас плотина рухнула. Горькие, обжигающие слезы хлынули лавиной, которую я больше не могла сдерживать.

— Как же больно... Боги, как сильно мне больно, — задыхаясь от рыданий, прошептала я.

Я сползла из кресла прямо на пол, намертво обнимая Пепла за мощную шею и утыкаясь лицом в его жесткую шерсть.

— Сначала Каэлас... теперь отец. За что жизнь так несправедлива ко мне? Ни отца, ни мужа... у меня больше нет никакой опоры. Как я справлюсь со всем этим? Как мне защитить малышей в одиночку?..

Гончая ничего не ответила, лишь глухо, сочувственно заурчала и сильнее уткнулась мокрым носом мне в шею, делясь своим драконьим теплом.

— А как же я? — тихий, полный глубокой печали голос раздался со стороны открытых дверей.

Я вздрогнула и подняла заплаканное лицо. В проеме стоял Теоден. Он смотрел на меня с непередаваемой отцовской грустью, а затем перевел взгляд куда-то далеко за горизонт, словно безмолвно обращаясь к душе моего отца.

— Я никогда и ни за что не оставлю тебя, Валерия. Твой отец был мне больше, чем названым братом. И пока я дышу, никто в этой Империи не посмеет обидеть тебя или детей.

Сердце пропустило удар, и горячая волна облегчения впервые за эти дни затопила грудь.

— Спасибо, Теоден... спасибо, — судорожно выдохнула я, утирая слезы ладонями. — Я не знаю, что бы я делала без тебя. Без всех вас.

— Тебе нужно отдохнуть, Валерия, — мягко произнес он, делая шаг вперед и бережно протягивая мне бокал с теплым, пахнущим мелиссой успокаивающим отваром.

Я со вздохом приняла бокал и опустилась обратно в кресло. Навалилась такая дикая, свинцовая усталость, что сил не находилось даже на то, чтобы просто держать спину ровно. Я плотнее завернулась в тяжелую черную шаль, которая теперь казалась мне единственной броней от этого жестокого мира. Пепел, мягко боднув мою ладонь на прощание, бесшумно соскочил с веранды и убежал играть в темнеющий сад, оставляя нас наедине со сгущающимися сумерками.

Теоден подошел к перилам веранды и заговорил вновь. Тихо, но так весомо, что каждое слово ложилось мне на сердце тяжким грузом: