Книга Бессмертная тьма, страница 96 – Тигест Гирма

Слен несколько секунд не замечала, что ее подруга перестала работать, потом перехватила пристальный взгляд Кидан, захлопала глазами и, нахмурившись, спешно потянулась за перчатками.

— Чуть не забыла, что ты здесь.

— Ты… можешь их не надевать.

Слен замялась и, не глядя на подругу, аккуратно отложила перчатки в сторону. Кидан ни о чем не спросила, но в теплой аудитории стало душно от незаданного вопроса. Слен прикрыла глаза, будто ей в перевод попался сложный кусок текста на ааракском.

— Смычок рассекает плоть, если ударить им как следует. Мой отец ошибок не терпит.

Губы Кидан разомкнулись, через мгновение – клацнули от ярости зубы.

— Моя приемная мать тоже не терпела ошибок. Стоило нам с сестрой заговорить по-амхарски, она нас больно щипала.

Когда резко хватают кожу огрубевшими пальцами, жжется сильнее раскуренной сигареты. Возможно, поэтому амхарский отзывался у Кидан привкусом железа.

— Позволь мне тебе помочь, – с усилием выдавила Кидан. Как именно, Кидан не знала, но хотела сделать что-то.

Слен пристально посмотрела на нее, в глазах блеснуло любопытство.

— Мне поможет зачет на дранактии. Так я стану следующей наследницей Дома Кваросов. Наследнице позволено делать любые ошибки и оставаться ценной.

Кидан скривилась:

— Не обязательно быть наследницей, чтобы считаться ценной.

Слен смотрела на слабое пламя свечи.

— В месте, где Дома наделяют тебя силой, это единственный способ.

Тлеющие угольки в темных глазах Слен снова занялись. Кидан почти представляла, как они трещат, подстрекая Слен спалить это место дотла, – или же это ее собственные мысли стучали, как барабан, желая встряхнуть подругу и заорать: «Не нужно ждать, пока Дома дадут нам власть. Власть может быть и спичкой, и зажигалкой, и ружьем, и пожаром. Хочешь – я убью его».

Сильная дрожь сотрясла тело Кидан. Девушка коснулась своего лба. Да что с ней такое? Ей явно становится хуже.

— Может, и ты будешь со мной честна, – заметила Слен.

Кидан вскинула брови:

— В каком плане?

Слова Слен прозвучали тихо, неожиданно, почти мрачно:

— Сузеньос Сагад отравил тебя?

У Кидан отвисла челюсть, но поначалу не вырвалось ни звука.

— Откуда… откуда ты?..

— Тадж Зури принадлежит моему Дому. Он болтать горазд.

Точно. А Сузеньос явно поделился информацией со своим другом. Тем не менее Кидан это удивило. Ей не хотелось, чтобы об этом узнали так рано.

— И что, если он меня отравил? – спросила Кидан, искоса глянув на подругу.

Слен пригвоздила ее бесстрастным взглядом черных глаз. Пламя свечи накренилось, будто тоже прислушиваясь.

— Если хочешь, я о нем позабочусь.

Это были слова Кидан. Резкие, с острым привкусом.

Кидан вытаращила глаза. Сердце рвалось из груди прочь. Слен имела в виду то же, что Кидан на празднике? Она предлагала… убить Сузеньоса? В башенной аудитории снова стало душно. Почему мысль о том, что они очень похожи, вызывала и восторг, и оторопь? Кидан хотелось сказать «да». Хотелось, чтобы Слен почувствовала, каково лишать жизни. Хотелось, чтобы они разделили насилие и муки. Но ведь Слен не на это намекала. Нет же?

— О чем это ты? – спросила Кидан, отчаявшись остановить круговорот мыслей.

Слен смотрела на пламя, ее темная кожа лоснилась.

— О том, что когда стану наследницей, Сузеньос может превратиться в дополнительное задание из моего списка. Задания я выполняю всегда.