Книга Бессмертная тьма, страница 94 – Тигест Гирма

— Хватит ревновать! – взмолилась Слен, касаясь виска. – Ты не в его вкусе. Смирись!

Юсеф показался обиженным, потом улыбнулся.

— Да и ладно. Зато в твоем.

Джи Кей пролистал свою книгу.

— Думаю, чтобы быть в ее вкусе, нужно уметь смотреть на страницу дольше, чем на свое отражение в зеркале.

У Юсефа отвисла челюсть, у Слен дрогнули губы, Кидан неожиданно расхохоталась, а потом коснулась своих губ, удивленная, что звук исходил от нее.

Джи Кей поднял бровь и улыбнулся, опустив подбородок. Юсеф покачал головой:

— Ох уж эти тихони…

— Послушайте, пожалуйста, Джи Кея и сосредоточьтесь. – Слен повернула к ним ноутбук. – Квадрантизм. Наша новая тема. На ааракском квадрантизм толкуется так: «Четыре квадранта дранаика образуют рай, зеркалом которого является смертный». Юсеф, хочешь что-нибудь сказать на эту тему?

Юсеф закинул ногу на ногу и развернул шоколадный маффин. Коричневые брюки-клеш и белый свитер с закатанными рукавами делали его непринужденно красивым.

— Квадрантизм – теологическая теория, согласно которой, чтобы прожить счастливую жизнь, человек должен держать все четыре столпа в целости и сохранности, – проговорил он. – Я это практикую.

— В каком смысле практикуешь? – уточнила Кидан.

— Это образ жизни. Метафора хорошего поведения. Чтобы достичь оптимального качества духовного, умственного, физического и материального состояния.

— Такое многие художники практикуют, – заметила Слен. – Они считают, что приближаются к созиданию, ежедневно посвящая четыре часа укреплению четырех столпов.

— Тогда ты поможешь нам сдать эту тему? – спросила Кидан Юсефа.

Тот поморщился, растирая шею.

— Ирония состоит в том, что на этом этапе я и завалил дранактию в прошлый раз.

— Ой! – воскликнула Кидан.

Какое-то время никто не говорил ни слова.

— Квадрантизм похож на техники Последнего Мудреца, вроде «сеттлитона», – наконец сказал Джи Кей.

Слен постучала ручкой по подбородку.

— Интересная оптика. А ты способен дать экзегезу без личной предвзятости?

— Экзегеза, – рассеянно повторил Юзеф. – Положи доллар в банку.

Кидан изумленно наблюдала, как Слен со вздохом вынимает мятый доллар из кармана жакета. Юсеф вытащил из сумки стеклянную банку и засунул в нее купюру. На скотче печатными буквами было выведено: «СЛОВА, ОТ КОТОРЫХ МНЕ ГРУСТНО».

Юсеф поднял банку к свету.

— Скоро куплю новый набор рашкулей.

— Правда? – Кидан подумать не могла, что Слен будет в таком участвовать.

— Все по-честному, – проговорила Слен. – У меня тоже есть банка для него.

На банке Юсефа прописными буквами значилось изящным почерком Слен: «Деструктивно-креативная чушь». Банка оказалась наполовину полной.

Юсеф подался к Кидан.

— Самое забавное, за слово «деструктивно-креативный» она заплатила мне доллар.

Кидан ехидно скривила губы:

— Джи Кей, почему бы тебе не завести банку для Юсефа? Для тех разов, когда он разглядывает себя в отражениях?

— Так я заводил. – Теплые глаза Джи Кея заблестели. Монах понял намек Кидан. – Ее стало слишком тяжело носить.

Юсеф смерил взглядом Джи Кея, потом Кидан, потом изумленно спросил:

— Эй, да что с вами двумя случилось? Юморист тут я.

Кидан негромко засмеялась, в полном восторге от того, что в кои-то веки чувствует себя нормальной.

Следующие два часа они работали в тишине, затем договорились снова встретиться после обеда. Кидан ушла, получив задание прочесть несколько текстов.