Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 61 – Лана Кроу, Елена Смертная

Реакция Тита была очень яркой, и я тут же начала думать, что недостаточно сгладила углы.

— Могут быть разные обстоятельства, отчаиваться не стоит, необходимо говорить…

— Не хочу я с ней говорить! — тут же закричал он. — Я ее… Я ее ненавижу! Всех… Всех ненавижу. Катрин! Дарена! Тетю и… Папу! Я ненавижу отца, за то, что с нами случилось.

Мальчик выкрикнул последнее особенно эмоционально, я снова попыталась подойти, но он отшатнулся на шаг назад.

— Не говори так, папу околдовали… — неожиданно вступила Виктория.

— Это все ерунда, Вики! Все это колдовство, это просто придумки, чтобы ты не плакала! — отрезал Тит. — Он просто любил Катрин больше, чем нас! Мы с тобой никому не нужны! Только ты и я, и больше никого!

— Тит, я прошу тебя, успокойся, — попыталась я, но он не стал слушать.

Вместо этого взмахнул рукой, схватил что-то со стола и с психу бросил об пол.

Что-то разлетелось на осколки. Вики всхлипнула и тут же бросилась к упавшему, закричав в голос.

— Вики, ты порежешь руки! — крикнула я, пытаясь ее остановить.

Но девочка уже вытащила из стекла маленькую бумажку и прижала ее к груди.

— Папочка, папочка, прости его! — запричитала она. — Он просто злится! Злится и так говорит! Не слушай его, папочка!

И тут же зашлась кашлем. В этот раз приступ был громкий, долгий, разрывающий. У меня сжалось сердце. Даже Тит, который минуту назад кипел от злости, мгновенно оказался рядом с сестренкой.

Слезы, нервы — все это плохо сказывается на болезни… Кажется, понял это и Тит.

— Вики, пожалуйста, не плачь, — голос его дрогнул.

— Ты сломал, — всхлипнула она, прижимая бумагу. — Сломал рамку. — Теперь испортится… Испортится последнее…

— Найдем новую, Вики, я обещаю! Ничего не испортится…

— Не обижай… — Вики смотрела на брата сквозь слезы, но впервые ее голос прозвучал жестко и уверенно. — Никогда не обижай папу. Никогда не говори о нем так!

— Не буду.

— Клянись.

— Клянусь, — выдохнул Тит.

Вики прильнула к брату, обнимая его изо всех сил. Я подалась вперед, но мальчик открыл глаза, он прижал сестру и посмотрел на меня таким взглядом, словно дал понять, что я не имею права… не имею права касаться их.

От этого было больно. Но я его понимала. Мы были знакомы всего два дня, но… За эти два дня мне кажется, я полюбила их как родных.

Я правда… Я искренне им сочувствовала, со всей души хотела помочь, и их боль, она отзывалась внутри такой же ответной болью. Я чувствовала их боль не просто как свою, а в сотни раз сильнее своей.

— Тише, Вики, тише, — причитал Тит, поглаживая сестру по спине.

А мне ничего не оставалось, кроме как сидеть рядом и смотреть на них.

Поэтому я просто стала собирать стекло в ладонь, чтобы убрать следы погрома.

Когда дети успокоились, в комнате повисла тишина. Я положила все, что собрала, на стол и посмотрела на их лица, не зная, что сказать.

— Рина, — тихо позвала Вики. Она повернулась ко мне и утерла красный нос рукавом. Ее взгляд был добрым и мягким, словно ничего не случилось. — Ты можешь… найти рамку? Это единственное фото нашего папы. Нельзя, чтобы оно испортилось.

Тит нахмурился, но промолчал. Он явно не хотел снова расстраивать сестру.

— Можно? — спросила я, протягивая руку.

Девочка кивнула и доверчиво отдала мне фотографию.

От меня не укрылось, как напрягся Тит. Словно я сейчас разорву или уничтожу ее. Должно быть, злость отступила, и он теперь тоже, тоже переживал за главное сокровище в моих руках.