Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 63 – Лана Кроу, Елена Смертная

А потом я почувствовала запах. Яркий, пьянящий — снега, еловой хвои и чего-то пряного, сладкого, как глинтвейн.

Я открыла глаза.

Я была в комнате. Но не в этой. В другой. Из высоких окон лился лунный свет, в камине потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены. Но не это привлекло мое внимание.

Мужчина.

Он стоял передо мной на коленях, прямо у основания кровати, и снимал с меня сапог. Его руки скользили по лодыжке, по щиколотке, и каждое касание отдавалось внутри чем-то забытым, тягучим, сладким до боли.

«Нужно оттолкнуть его! Это неправильно!» — кричал где-то на задворках сознания остаток разума. Но он тонул, захлебывался в водовороте чувств, на которые я не имела права. Слишком интимный момент. Слишком близкий.

Стон… мой стон. Эти чувства… Его губы…

Всего пара мгновений — и его губы накрыли мои. Это был не просто поцелуй. Он казался до боли знакомым, родным, словно воспоминание о чем-то, чего я никогда не проживала, но по чему отчаянно тосковала. В нем смешались нежность и голод, обещание и мольба.

Сумасшедшее возбуждение, желание прикасаться, обладать, принадлежать и отдаваться без остатка захлестнуло меня с головой.

Где-то на самом дне еще бился разум. Он требовал остановиться, требовал очнуться. И в какой-то момент — самый важный, самый опасный момент, когда он уже скинул рубашку, когда я так беззастенчиво лежала и стонала под ним, — мои руки уперлись в его грудь.

— Стой! — выкрикнула я, и картина вокруг замерцала, поплыла, начала рушиться. — Почему? Что происходит? — закричала я, и в этот раз я чувствовала свое тело так отчетливо, что смогла приподняться на локте и заглянуть в его ярко-желтые, горящие глаза.

Он исчезнет? Снова? Ведь он всего лишь воспоминание. Не мое. Воспоминание Катрин…

— Я скучаю по тебе, — сказал он, и в желтых глазах появилось столько боли, что сердце перехватило. — Я очень по тебе скучаю, Ирина.

Я оцепенела.

Всего миг — и его губы снова накрыли мои, обжигающе-нежные, отчаянные. А потом…

Я открыла глаза.

В них ударил солнечный свет. Я зажмурилась, застонала от резкости, а когда привыкла — снова открыла.

За окном уже светало. Утро.

Я лежала на кровати, все еще одетая, сбившееся одеяло сползло на пол. А в руках, прижатая к груди, была фотография Асмира.

* Ирина *

Это был странный сон… А может, видение? В любом случае после такого мне не сиделось на месте.

Утро я начала с душа — ледяные струи помогли немного прийти в себя, смыть ощущение интимности. После — зарядка, привычный ритуал, возвращающий контроль над телом. Но часы показывали ещё слишком рано, чтобы будить детей. И это к лучшему — я решила приготовить завтрак.

Раз вчера детям так понравились блинчики, сегодня пусть будут оладушки.

Я тихо спустилась на кухню, разожгла огонь в плите и принялась за дело. В небольшой миске смешала муку, щепотку соли и немного сахарного песка, который нашла в дальнем углу шкафа. В центре сделала углубление, разбила туда два яйца и начала понемногу вливать тёплое молоко, тщательно размешивая венчиком, чтобы не осталось комочков. Тесто получилось густым, тягучим — именно таким, как надо.

На сковороду капнула масла, подождала, пока зашипит, и начала выкладывать ложкой аккуратные кружочки. Они сразу начинали пузыриться, схватываться румяной корочкой по краям. Я переворачивала их одну за другой, и кухня наполнялась тем самым домашним, уютным запахом, который в моём прошлом мире всегда означал выходное утро, когда никуда не нужно спешить.