Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 59 – Лана Кроу, Елена Смертная

Глядя на бедную служанку, я всерьез начала опасаться, что у нее сейчас случится сердечный приступ. Но она наконец кивнула.

Я снова налила ей стакан воды и поставила перед ней.

Марта сделала пару глотков и закрыла глаза. Я не торопила — дала ей время отдышаться и прийти в себя.

— Марта, тебе лучше?

— Лучше, госпожа, — пробормотала она, разглядывая пол.

— Хорошо. Ты сможешь ответить на мои вопросы? Пожалуйста.

Она снова кивнула.

— Очень хорошо, — мягко сказала я, придвинула стул и села напротив.

Этот прием я знала еще по педиатрии: дети часто боятся взрослых из-за разницы в росте. Когда ты находишься на одном уровне с собеседником, ты меньше его пугаешь и вызываешь больше доверия.

— Дарен давно собирался уйти?

Марта застыла.

— Как давно он собирал вещи? — переформулировала я.

— Госпожа, он… Он каждую неделю что-то отвозил на чистку, — выдохнула она. — Уже в течение… в течение месяца.

Вот значит как. Значит, любовь у них с Катрин остыла уже больше месяца.

— Но вчера ночью он… он вынес больше вещей, чем обычно, — добавила она.

Я кивнула, переваривая информацию.

— Марта. А почему ты мне не сказала?

Ее снова начало слегка потряхивать.

— Я… Госпожа, вы сами велели.

— Сама велела? — с удивлением спросила я.

— Когда я увидела, когда… когда мне показалось, что я увидела, как господин Дарен целует служанку, — ее голос дрогнул. — Я сказала вам, а вы меня ударили… госпожа. Вы сказали, чтобы я никогда не смела лезть к вам, никогда не смела и слова плохого говорить о вашем возлюбленном.

Она подняла на меня глаза — и в них стояла такая боль, что у меня внутри все перевернулось. Боже, Катрин даже поднимала руку на Марту…

А ведь она пыталась предупредить, что у Дарена другая! Только вот Катрин была так ослеплена, что даже не услышала ее.

Ну какая же дура… и тварь. У меня просто слов не было. Я вздохнула и прижала ладони к вискам.

Неужели бывает такая слепая, извращенная любовь? Дарен — наглый, лицемерный жук, у которого все это на лбу написано. А Катрин покупала ему шубы, тратила последние деньги, закрывала глаза на измены только потому, что он называл ее «дорогой» и целовал ручки.

И как можно было этого не видеть? Вот уж действительно — любовь зла. Хотя здесь, скорее, каждой твари — по паре.

— Марта, ты ни в чем не виновата, — выдохнула я. — Послушай. Я была не права тогда. Я… Я упала с лестницы, ударилась головой и перед лицом смерти все переоценила. Теперь я — другой человек. Я больше никогда не подниму на тебя руку, никогда не оскорблю, никогда не обижу. Отныне тебе не нужно бояться, что я тебя выгоню. Мы все живем в этом доме, все делаем свою работу. И ты здесь так же, как и все: делаешь свое дело, ешь за общим столом и… самое главное! Ты имеешь право голоса! Слышишь? Отныне ты можешь говорить все, что видишь и что думаешь, и не бояться этого.

Марта слушала меня, затаив дыхание. Она просто смотрела в упор, словно не веря своим ушам. Но хотя бы не тряслась и не плакала, как раньше.

Я понимала: одного монолога будет недостаточно, чтобы избавить бедную женщину от груза боли и страха, которым ее наградила Катрин. Но я докажу это поступками. Отныне все будет по-другому. А это — только начало.

Марта все же кивнула — неуверенно, но кивнула.

— Есть что-то, что ты еще можешь мне рассказать? — спросила я.