Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 73 – Алексей Фирсов

— Матушка-государыня… — пророкотал старик, поднимая бокал. — Прими мое солдатское почтение. Пока я по финским болотам шведа гонял, ты здесь такую диспозицию развернула, что самому Петру Великому впору учиться! Долгоруких — на Урал, Ушакова — к ногтю, французскую агентуру — за кордон, а цесаревну Елизавету — в саксонский экспорт! В Петербурге теперь тишина, порядок и дисциплина, как в прусской казарме. Отныне ты для меня не просто мать государева, ты — истинный, равный партнер и полновластный командир сего корабля!

Маша улыбнулась уголками губ, чокнулась с фельдмаршалом и пригубила вино. На её лице не было самодовольства — только усталая, сосредоточенная работа мысли опытного управляющего, который видит изъяны в юридическом оформлении торговой точки.

— Спасибо, Бурхард Христофорович. Служба безопасности сработала на пять с плюсом, охрана склада в надежных руках, — Маша поставила бокал на стол и посмотрела старику прямо в глаза. — Но расслабляться рано. У нашего предприятия есть одна гигантская, критическая уязвимость. И если мы её сейчас не закроем, через пять-семь лет нас с тобой выкинут на улицу без выходного пособия.

Миних нахмурил седые брови, рука его привычно потянулась к эфесу шпаги: — Какая уязвимость, сударыня? Кто еще дерзнет мутить воду? Гвардия за нас горой, Сенат шелковый, казна полна!

— Проблема в юридическом статусе кресла, на котором я сижу, Бурхард, — Маша подалась вперед, переходя на сухой, жесткий тон старшего кассира, объясняющего регионалу тонкости трудового законодательства. — Давай смотреть правде в глаза. Кто я сейчас по документам? Правительница. Регентша. Врио генерального директора при малолетнем собственнике — моем сыне Иване.

— Ну так и что с того? — искренне не понял полководец. — Государь подрастает, вы правите именем его…

— Вот именно! Именем его! — перебила Маша. — В Люберцах… то есть в торговом бизнесе статус «исполняющего обязанности» — это мина замедленного действия. Сейчас Ванечке год. Мы с тобой вкалываем круглосуточно, чистим авгиевы конюшни, строим флот, выбиваем долги. А через пять-десять лет мальчик подрастет. И вокруг него немедленно взовьется новая стая придворных шакалов, подпевал и заграничных коммивояжеров!

Миних затаил дыхание, его прожженный в интригах ум начал улавливать логику принцессы.

— И что скажут эти шакалы неопытному подростку? — Маша чеканила слова, вбивая их как гвозди. — Они зашепчут ему в уши: «Государь, твоя матушка засиделась в директорском кресле! Она забирает твои законные дивиденды! Она правит неправильно, держит тебя в черном теле, а старый Миних указует тебе, императору, что делать! Давай подпишем указ, отправим матушку в монастырь, Миниха — в отставку, а сами будем гулять и казну пилить!».

В кабинете повисла тяжелая тишина. Старый фельдмаршал побледнел. Он вспомнил, как легко юный Петр II в свое время свалил всесильного Меньшикова, поверив шепоту князей Долгоруких. Статус временного опекуна действительно не давал никаких гарантий.

— Ей-богу… — глухо выдохнул Миних, сжимая кулаки. — вы зрите в самый корень, ваше высочество. Нескладная диспозиция выходит. Временщик — он и в Африке временщик. Любой проходимец через пять лет сможет поднять бунт под лозунгом «Защитим государевы права от мамки-тирана».