Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 20 – Алексей Фирсов

— Давайте без лирических отступлений про законность, фельдмаршал. Мы оба знаем, что завещание государыни — это филькина грамота, написанная под давлением. Бирон — это рейдер. Человек со стороны, который обманным путем захватил контрольный пакет акций империи и теперь пытается ликвидировать законных собственников в моем лице и в лице моего сына Ивана.

Миних чуть прищурился. Его седые усы дернулись. — Вы говорите удивительными словами, Анна Леопольдовна. Кто вас этому научил? «Акции», «рейдер»… Но суть я улавливаю. Допустим, он узурпатор. Но он сидит на товарных потоках и контролирует охрану. А вы?

— А я предлагаю вам генеральный подряд, — жестко сказала Маша. — Без посредников. В лоб.

Она придвинула к нему пергамент, подписанный Антоном Ульрихом несколько часов назад. Миних достал из кармана тяжелые очки в роговой оправе, водрузил их на переносицу и начал читать. Маша наблюдала, как меняется его лицо: от скептической ухмылки до напряженного, хищного внимания.

— Первый министр… Главнокомандующий всеми сухопутными и морскими силами… — пробормотал старик, водя пальцем по строчкам. — Полная автономия в военных делах.

— Именно, — подтвердила Маша. — Наш нынешний «генеральный директор» Бирон держит вас за дурака. Он забрал себе всю выручку, а вам оставил только черновую работу и надзор со стороны своих цепных псов. Я же предлагаю вам честную франшизу. Вы обеспечиваете силовое прикрытие акции, ликвидируете угрозу со стороны Бирона и получаете полный контроль над армейским бюджетом и внешней политикой. Никаких урезок, никакого вмешательства в ваши кадровая решения. Ваша «арматура» — наша легальность.

Миних снял очки, бросил их на стол и в упор посмотрел на Машу. В его глазах исчезло снисхождение. Теперь перед ним сидела не заплаканная немка, а жесткий переговорщик, точно знающий цену своего предложения.

— Заманиваете, сударыня? — сипло спросил он. — Бирон тоже обещал мне золотые горы под Очаковом. А когда мы взяли крепость, он забрал все лавры себе, сказав, что я потратил слишком много пороха и людей. Где гарантии, что, получив трон для сына, вы не сведете баланс не в мою пользу? Что мешает вам завтра сдать меня Тайной канцелярии, чтобы выторговать у Бирона увеличение своего личного содержания?

Маша усмехнулась. В Люберцах такой вопрос задавал каждый поставщик, когда речь заходила об отсрочке платежа на сорок пять дней.

— Потому что в бизнесе, Бурхард Христофорович, репутация — это всё. Если я кину главу службы безопасности во время рейдерского захвата, на следующий день моя контора обанкротится, а я поеду осваивать мерчандайзинг в Туруханск. У нас с вами взаимодополняющие дефициты: у меня есть бренд и законный наследник, но нет грузчиков с ружьями. У вас есть авторитет среди персонала и полки, но нет юридического права подписи. По отдельности мы — неликвид, который Бирон спишет в утиль в ближайший месяц. Вместе мы — монополия.

Старый вояка откинулся на спинку кресла. Его пальцы барабанили по подлокотнику в такт каким-то его внутренним расчетам.

— Гвардия ненавидит курляндца, — медленно проговорил он, скорее рассуждая вслух, чем отвечая Маше. — Преображенцы плюются, когда он проезжает мимо. Семеновцы готовы бунтовать из-за задержки жалования — Бирон пустил деньги полков на постройку своих дворцов в Рундале и Митаве. Наглая растрата операционного фонда…