Книга Гроза над Неаполем, страница 37 – Алексей Фирсов

Я с трудом подавила нервный смешок. Ситуация была настолько сюрреалистичной, что казалась сценой из бульварного театра. Передо мной распускал хвост человек, который через пятнадцать лет займет тот самый неаполитанский трон, вокруг которого мы плели свои интриги. Если бы этот расфуфыренный храбрец знал, что я в курсе его будущего королевского титула и бесславного конца перед расстрельным взводом...

— Благодарю вас, генерал, — я ответила ему самой прохладной, светской улыбкой, на которую была способна. — Мой супруг, граф Воронцов, пытался объяснить вашим солдатам цель нашего визита. Но, видимо, язык дипломатии не так красноречив, как язык сабель.

Мюрат перевел взгляд на Василия Петровича, и его лицо на секунду стало серьезным. Он быстро пробежал глазами по подорожной. Увидев подпись Куракина и упоминание русского императора, гасконец мгновенно оценил масштаб добычи. Привести в ставку Бонапарта не просто пленных, а официальных посланников российской державы — это был отличный политический трофей.

— Приношу глубочайшие извинения от лица Республики, граф, — с фальшивой вежливостью произнес Мюрат, возвращая бумаги. — Мои люди опьянены победой при Лоди. Мы только что сбросили австрийцев в реку, и кровь кипит. Но вы, как человек военный, уверен, поймете эту горячность.

— Понимаю, генерал. Но надеюсь, что в ставке главнокомандующего дисциплина преобладает над горячностью, — сухо парировал Василий Петрович, пряча бумаги. — Могу ли я надеяться, что нас больше не станут задерживать?

Мюрат хищно, белозубо улыбнулся и вновь посмотрел на меня.

— Разумеется, граф! Более того, я не могу позволить, чтобы столь высокие гости... и столь прекрасная дама... путешествовали по охваченной войной Ломбардии без надлежащей охраны.

Он повернулся к своим кавалеристам и скомандовал так, что заложило уши:

— Эскадрон! Взять экипаж под охрану! Мы сопровождаем русскую миссию прямо в Милан! Лично доставим их к генералу Бонапарту!

Карета снова дернулась с места. Теперь мы ехали в центре кавалерийского отряда французов. Мы были пленниками, хотя формально это называлось «почетным эскортом».

Мюрат ехал бок о бок с каретой, со стороны моего окна. Всю дорогу он, красуясь своей посадкой в седле и звеня шпорами, пытался завести со мной беседу, отпуская сомнительные комплименты и рассказывая о подвигах своих гусар.

Василий Петрович сидел с закрытыми глазами, игнорируя это гасконское шоу, но я видела, как желваки ходят на его скулах.

— Не злитесь, Василий Петрович, — тихо шепнула я мужу по-русски, когда Мюрат на минуту отвлекся на отдачу команд. — Пусть этот павлин красуется. Он — наш билет прямо в кабинет к Бонапарту.

Граф чуть приоткрыл один глаз и так же тихо, по-русски ответил:

— Этот павлин рискует получить пулю в свой распудренный лоб, если еще раз посмотрит на вас таким взглядом.

Я улыбнулась и откинулась на подушки. Гроза над Лоди осталась позади. Впереди нас ждал Милан, штаб-квартира Итальянской армии и встреча с человеком, который уже начал перекраивать карту мира. И у нас в запасе был отчет для императора Павла, который должен был стать нашим главным, абсолютным оружием в этой войне.