Книга Гроза над Неаполем, страница 35 – Алексей Фирсов

Он долго молчал, глядя на затянутую дымом долину, где сейчас победители добивали раненых врагов и захватывали пушки.

— Так не воюют, — хрипло произнес граф, словно обращаясь к самому себе. — По всем правилам стратегии, так воевать нельзя. Это нарушение всех законов войны.

— Но он победил, Василий Петрович, — тихо ответила я, глядя на тот самый мост, где сейчас рождалась легенда о «Маленьком капрале». — Законы войны изменились.

Граф повернулся ко мне. В его серых глазах читалось глубочайшее, тяжелое осознание того, что мир, который он знал, рухнул только что на его глазах, похороненный под сапогами этой новой, свирепой армии.

— Вы были правы, Анна, — сказал муж, пряча подзорную трубу обратно в футляр. — Куракин хочет отчета? Я напишу ему отчет. Я напишу Александру Борисовичу, что мы имеем дело не с армией и не с генералом. Мы имеем дело с демоном, который плюет на правила и превращает своих солдат в фанатиков. Бонапарт не просто воюет за территории. Он воюет, чтобы уничтожить саму душу армии противника.

Граф подал мне руку, помогая спуститься с холма обратно к карете.

— Идемте, графиня. Переправа свободна. Пора нам познакомиться с этим демоном лично.

Глава 16:   Пленники  с   подорожной

Мы  объехали  поле   боя  за  несколько   километров.Попадать  под  горячую  руку  людям  пережившим   битву  не   стоило.Мы  заночевали   в  брошеном   доме   с  выбитыми окнами.А утром,без завтрака продолжили путь по безлюдной земле.

Наша карета, миновав брошенные австрийские редуты и обогнув страшные свидетельства недавней резни, покатилась по дороге в сторону Милана.

Воздух был пропитан запахом сгоревшего пороха и растоптанной земли. Я сидела, вжавшись в угол кареты, и пыталась унять дрожь в руках. Одно дело — читать о наполеоновских битвах в сухих параграфах учебников, и совсем другое — видеть, как на твоих глазах сотни людей превращаются в кровавое месиво ради амбиций одного гения.

Василий Петрович молчал. Старый гвардеец был погружен в глубочайшую задумчивость. Увиденное на мосту Лоди перевернуло его военную картину мира с ног на голову.

— Если он так же хорош в политике, как на поле боя, — тихо произнес наконец граф, глядя в окно, — то Европе, которую мы знали, пришел конец. Этот корсиканец не играет по правилам. Он их уничтожает.

— Нам нужно быть очень осторожными при встрече с ним, — ответила я. — Бонапарт подозрителен и не терпит дипломатических уверток.

Мы не успели развить эту мысль.

Внезапно сзади и по бокам от нашей кареты раздался оглушительный, нарастающий стук копыт. Земля задрожала. Не успел наш кучер даже натянуть вожжи, как экипаж оказался в плотном кольце всадников.

Я выглянула в окно и ахнула.

Это были французские кавалеристы. Оборванные, покрытые пылью и грязью, но с лицами, пылающими диким, опьяняющим восторгом недавней победы. В их руках хищно блестели обнаженные сабли и взведенные пистолеты. На многих были элементы австрийской амуниции — трофеи, захваченные в бою.

Один из них, сурового вида сержант с огромными, прокуренными усами и перевязанной окровавленной тряпкой головой, подъехал вплотную к дверце кареты и бесцеремонно ударил эфесом сабли по стеклу.

— Стоять, именем Республики! — рявкнул он на ломаном итальянском, перемешанном с французской бранью. — Куда направляется эта золоченая коробка?! Аристократы бегут?!