Книга Пламя Парижа, страница 72 – Алексей Фирсов

Ребенок внимательно смотрел на меня. Дети чувствуют фальшь, но моя любовь к нему и желание защитить были абсолютно искренними. Шарль судорожно вздохнул, вытер слезы кулачком и, поверив моему обещанию, кивнул.

— Это хорошо, — тихо, с робкой надеждой сказал спасенный дофин Франции.

Он снова прижался ко мне, а я гладила его по спине, глядя поверх его головы в пустую библиотеку, и молилась всем богам, чтобы мой муж успел выбраться из того ада, который сжимался вокруг королевской семьи, прежде чем двери Парижа захлопнутся навсегда.

Глава 40.Море

Июльский зной накрыл Неаполь тяжелым, плавящим камни покрывалом. Воздух дрожал над черепичными крышами, а Везувий, казалось, дышал раскаленным пеплом прямо на город. Сидеть на вилле, даже за закрытыми ставнями и опущенными парусиновыми тентами, становилось решительно невозможно.

Мой внутренний спасатель, помнящий о живительной силе воды, забил тревогу. Я велела Архипу готовить легкую коляску.

Теперь наши поездки на тот самый уединенный каменистый пляж, где мы когда-то стреляли по бутылкам с Василием Петровичем, стали ежедневным ритуалом.

Сначала Шарль отнесся к огромному, шумящему морю с вполне понятной для версальского ребенка опаской. Он стоял на берегу в своей полотняной сорочке, переминаясь с ноги на ногу, и недоверчиво смотрел на набегающие волны. В его мире вода существовала лишь в мраморных бассейнах Трианона да в изящных фонтанах.

Но природное детское любопытство быстро взяло верх над осторожностью.

Я заходила в воду первой, подавая ему руку. Сначала по колено, потом по пояс. Соленая вода ласково обнимала, принося божественную прохладу.

— Иди ко мне, Шарль! — звала я его, брызгаясь и смеясь. — Смотри, вода держит!

Уже через неделю от его робости не осталось и следа. Шестилетний мальчишка, который еще полгода назад играл под прицелом мушкетов Национальной гвардии, оказался невероятно способным учеником. Он схватывал всё на лету.Вместо рубашки я одевала его в короткие белые кюлоты,они не мешали движениям в воде.

Вскоре он уже барахтался рядом со мной, как настоящий маленький дельфин. Он научился задерживать дыхание и с восторгом нырял с открытыми глазами, выискивая на дне красивые, обкатанные волнами камушки и ракушки, которые потом с гордостью складывал на берегу. Его бледная, аристократическая кожа покрылась ровным, золотистым итальянским загаром, а на щеках заиграл здоровый румянец.

Архип Васильевич, неизменно сопровождавший нас в этих вылазках, стоял на берегу. Наш суровый смоленский страж, закатав штанины, заходил в воду по щиколотку и внимательно, исподлобья следил за каждым движением мальчика, готовый в любую секунду броситься на помощь. Но помощь не требовалась.

Однажды, когда солнце начало клониться к западу, окрашивая воды залива в нежно-персиковые тона, Шарль вынырнул совсем рядом со мной. Он откинул назад мокрые, потемневшие волосы, смешно фыркнул, отплевываясь от соленой воды, и повис у меня на шее, тяжело дыша.

Я обняла его мокрое, скользкое тельце, чувствуя, как бьется его маленькое сердечко.

— Тетя Анна, а мы завтра снова приедем? — спросил он, заглядывая мне в глаза с такой искренней, неподдельной надеждой, от которой у меня перехватило горло. — Архип обещал показать мне, как ловить крабов!