Книга Пламя Парижа, страница 61 – Алексей Фирсов

Я вспомнила недавний разговор о Боккаччо в неаполитанской книжной лавке и улыбнулась.

— Разврат и пьянство? — уточнила я. — А как же высокие идеалы конституционной монархии?

— Идеалы заканчиваются там, где начинается возможность заработать, мадам, — Жозеф брезгливо поморщился. — Коррупция цветет махровым цветом. Лавочники платят моим капралам за то, чтобы патруль почаще проходил мимо их витрин. Богатые буржуа дают взятки командирам, чтобы их не ставили в ночные караулы или в дождь. Те, кто охраняет продовольственные склады ратуши, сами же тащат оттуда муку мешками.

Секретарь подался вперед, понизив голос:

— Но самое страшное — это массовое стукачество. Все доносят на всех. Сосед на соседа, лейтенант на капитана. Люди боятся не внешнего врага, а того, что кто-то из их же дистрикта напишет в Секцию донос о неблагонадежности. Это отравляет всё.

Василий Петрович слушал внимательно, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

— А что с Тюильри, Жозеф? — задал граф самый главный вопрос. — Вы уже стояли там в карауле?

— Дважды, Ваше Сиятельство. И это главная причина, почему я уверен в успехе нашего плана, — голос Жозефа стал по-настоящему серьезным. — Внешне дворец кажется неприступным. Мушкетов и синих мундиров там столько, что яблоку негде упасть. Но внутри... Это хаос. Офицеры болтают с фрейлинами, караульные спят на постах или режутся в кости на черных лестницах. Никто не знает точно, сколько людей должно быть в коридоре. Лафайет думает, что запер королевскую семью в надежной клетке, но у этой клетки насквозь проржавели прутья.

Мы с мужем переглянулись. Мой внутренний стратег ликовал. Если охрана Тюильри продажна и некомпетентна, то шансы вынести оттуда маленького дофина в корзине с грязным бельем или в тележке зеленщика возрастали многократно.

— Отличная работа, лейтенант, — с удовлетворением произнес граф Воронцов, поднимая свой бокал. — Продолжайте поить своих капралов и слушать их сплетни. Их пороки — это наш главный капитал. Когда придет время, мы купим эту гвардию на корню.

глава 34.Рождественское чудо

Проникнуть в Тюильри оказалось пугающе просто. Вся хваленая система безопасности генерала Лафайета была похожа на решето.

В первый раз я попала туда под видом простой служанки-камеристки. Пока наш Жозеф, сверкая лейтенантскими эполетами, увлеченно травил байки и играл в кости с начальником караула у главных дверей, я проскользнула на половину королевы.

Разговор с Марией-Антуанеттой был тяжелым. Когда я, сбросив грубый чепец, открыла ей свое лицо и изложила план, королева пришла в неописуемый ужас. Она металась по будуару, ломая руки, бледная, почти обезумевшая от страха. Отдать своего мальчика чужим людям? Спрятать его в корзине с грязным бельем?

Но я была непреклонна. Мой внутренний кризис-менеджер не оставил ей пространства для иллюзий. Я говорила жестко, рисуя перед ней перспективу тюрьмы Тампль, разлуки с сыном и эшафота. И эта суровая, безжалостная правда сработала. Сломанная, рыдающая королева вырвала у меня клятву спасти Луи-Шарля и дала свое согласие.

Операцию мы назначили на рождественские праздники.

План был безупречен в своей циничной логике, но в самый последний момент судьба внесла в него свои жуткие коррективы. Василий Петрович через надежных людей нашел в бедных кварталах Сент-Антуанского предместья смертельно больного мальчика, похожего на принца по возрасту и сложению. Пьянице-отцу отсыпали столько золота, что он забыл бы собственное имя, не то что лицо сына.