Книга Графиня Воронцова, страница 40 – Алексей Фирсов

— Милорд... произошла чудовищная ошибка! Писарь... глупый мальчишка всё перепутал! — запричитал хозяин, спешно выхватывая бумагу. — Для таких высоких гостей ужин, разумеется, за счет заведения! В знак почтения!

— За счет заведения мы не пьем, — сухо отрезала я, извлекая из шелкового ридикюля несколько серебряных монет — ровно столько, сколько стоил ужин по честной цене. — Ошибки нужно исправлять, сударь. Но репутация — это то, что не купишь ни за какие сборы.

Мы покинули локанду под непрекращающиеся поклоны испуганного ресторатора. Выйдя на прохладную улицу, я посмотрела на мужа и тихо рассмеялась.

— Василий Петрович, вы были великолепны. Из вас получился бы прекрасный финансовый инспектор.

— В гвардии, Анна, нас учили не только воевать, но и пресекать воровство интендантов, — лукаво подмигнул граф, подставляя мне локоть. — Поверьте, флорентийские лавочники куда трусливее наших тыловых прапорщиков. Едем в Венецию, душа моя. Там мошенники куда изящнее.

Глава 26. Венецианские тени и сталь

Затем мы свернули к побережью и на несколько дней окунулись в магию Венеции.

Город на воде оглушил нас плеском волн о мраморные ступени палаццо и криками гондольеров. Мы скользили по Гранд-каналу в изящной черной гондоле, и Василий Петрович, укрыв мои плечи кашемировой шалью от вечерней сырости, рассказывал легенды о дожах и коварных отравителях. Я смотрела на знаменитые венецианские маски в лавках у площади Сан-Марко и улыбалась, вспоминая версальский маскарад. Здесь маска была душой города, его поэзией, а не просто прикрытием для пошлых интриг.

Венецианские вечера были сотканы из лиловых сумерек, мерцания масляных фонарей и зыбких отражений в темной воде каналов. Но под этой романтической вуалью скрывался хищный, загнивающий город, где аристократы проигрывали состояния в казино Ридотто, а в темных переулках-калле заправляли наемные убийцы-брави и грабители.

В один из вечеров мы возвращались с музыкального вечера в Палаццо Барбариго. Наш гондольер — крепкий венецианец в полосатой рубахе и шляпе с лентой, который весь путь до этого напевал баркаролы, — внезапно свернул с широкого, относительно освещенного Гранд-канала в лабиринт узких, мрачных водных улочек.

Вокруг мгновенно сгустилась душная, пахнущая тиной и старым деревом темнота. Стены облупившихся палаццо нависали над нами так близко, что, казалось, можно было коснуться их руками. Звуки праздничной Венеции растаяли, сменившись лишь зловещим хлюпаньем воды под веслом.

— Куда ты нас везешь, любезный? — спокойно спросил Василий Петрович, но его рука, лежавшая на кашемировой шали на моем плече, едва заметно напряглась.

— Обходной путь, синьор... На Гранд-канале затор из баркасов... — глухо отозвался гондольер, не оборачиваясь.

Мой внутренний аналитик мгновенно выдал сигнал: Критический уровень угрозы. Ловушка. В фильмах моей прошлой жизни такие сцены всегда заканчивались плохо.

Гондола мягко ткнулась носом в прогнившие деревянные сваи возле глухого, заброшенного sottoportego — крытого прохода между домами, куда не проникал ни один луч света. Гондольер резко бросил весло и перепрыгнул на ступени, исчезая в тени. Лодку качнуло.

Из темноты арки бесшумно вынырнули трое. Лица их были скрыты кусками грязной ткани, в руках поблескивали длинные венецианские стилеты и тяжелые дубинки. Они действовали слаженно, явно не в первый раз промышляя грабежом богатых иностранных туристов, застрявших в глухих rio.