Книга Графиня Воронцова, страница 27 – Алексей Фирсов

Я едва сдержала улыбку от этих диких, типично европейских стереотипов о России, но ответила с максимальной серьезностью и тактом.

— Ледяные дворцы остались в прошлом, Ваше Величество, — мой французский звучал безупречно. — Петербург нынче одевается в гранит и мрамор. А что касается нашей Государыни... Ее ум и воля действительно стоят целой армии, но она предпочитает разить врагов силой дипломатии, оставаясь при этом истинной женщиной.

Мария-Антуанетта звонко рассмеялась, захлопнув веер. Ей явно понравился мой ответ.

— Прекрасно сказано! У вас острый ум, мадам Воронцова, и превосходный вкус, — она бросила оценивающий взгляд на мою прическу и платье. — Чья это работа? Неужели мадам Бертен?

— Вы очень проницательны, Ваше Величество.

Королева беседовала со мной не меньше десяти минут, расспрашивая о русском дворе, о моем путешествии через Европу и о парижских впечатлениях. Ее искренность и обаяние были поистине магнетическими. Мой циничный разум из двадцать первого века пытался напомнить мне о трагическом финале этой женщины, но сейчас, стоя перед ней, я не могла не поддаться ее очарованию.

Наконец, Мария-Антуанетта милостиво кивнула, давая понять, что аудиенция завершена.

— Мне было чрезвычайно приятно познакомиться с вами, графиня, — улыбнулась она на прощание. — Ваш супруг — давний друг нашего двора, и мы надеемся видеть вас здесь чаще. В следующую среду в Версале состоится большой бал-маскарад. Я лично приглашаю вас. Буду рада видеть русскую гостью среди наших масок.

У меня перед глазами мгновенно вспыхнуло бледное, заплаканное лицо моей подруги Амалии. Я вспомнила ее страшную тайну: как год назад на таком же версальском маскараде, в душной толпе, она отдалась неизвестному мужчине в маске Пьеро, забеременела, впала в депрессию и едва не погубила свою жизнь. Версальские маскарады были знамениты на всю Европу своей распущенностью, скрытой под шелковыми полумасками. Здесь стирались границы, исчезали титулы и рушились судьбы.

«О, я прекрасно знаю, чем заканчиваются ваши балы, Ваше Величество», — с мрачной иронией подумала я.

Но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Я опустилась в самом глубоком, безупречном реверансе, склонив голову с тяжелым «пуфом».

— Это величайшая честь для нас, Ваше Величество, — сердечно поблагодарила я, и мой голос звучал как мед. — Мы с супругом с огромным удовольствием принимаем ваше приглашение.

Когда мы вышли из покоев королевы, Василий Петрович галантно предложил мне руку. Его глаза сияли от гордости за мой триумф.

— Вы покорили ее, Анна, — негромко сказал он, пока мы шли по Зеркальной галерее. — Заговорить с иностранкой дольше двух минут — это неслыханная милость. Весь Париж завтра будет обсуждать только вас.

— Значит, придется заказать новые маски, Василий Петрович, — я философски пожала плечами, хотя сердце уже билось в предвкушении грядущей авантюры. — Только умоляю, давайте обойдемся без костюма Пьеро. У меня на него аллергия.

Граф вопросительно приподнял бровь, не поняв моей шутки, но послушно кивнул. Версаль распахнул перед нами свои двери, и теперь оставалось лишь не потерять голову в этой головокружительной игре.

Глава 82. Смех Бомарше и предвестники бури

Слухи о том, что король Людовик XVI в гневе обещал скорее разрушить Бастилию, чем разрешить постановку «Женитьбы Фигаро», лишь подогрели интерес публики до градуса абсолютного безумия. Запретный плод всегда сладок, а когда он приправлен дерзким, ядовитым юмором Бомарше — от него невозможно отказаться. В конце концов, давление двора сделало свое дело, и монарх сдался.