Книга Графиня Воронцова, страница 29 – Алексей Фирсов

На сцене Фигаро продолжал плести свои интриги, зал рыдал от смеха, а в нашей ложе повисла тяжелая, пророческая тишина.

Граф Воронцов крепко сжал мои пальцы.

— Знаете, душа моя, — тихо произнес он, не сводя глаз с веселящегося партера. — Пожалуй, я напишу своему поверенному в Петербург. Пусть переведет часть наших французских активов в лондонские банки. Кажется, климат в этой прекрасной стране скоро станет весьма нездоровым.

Я облегченно выдохнула. Мой муж был гениален. Нам не нужно было дожидаться революции и террора. Мы насладимся Парижем, станцуем на их знаменитом версальском маскараде, а когда запахнет настоящей гарью — английский туман надежно скроет нас от любых бурь.

Глава 19. Укрощение молний и пророчество для Нового Света

Если Версаль был храмом абсолютизма, то предместье Пасси, где располагалась резиденция американского посланника Бенджамина Франклина, стало местом паломничества вольнодумцев, философов и авантюристов со всей Европы.

Спустя несколько дней после театрального скандала Василий Петрович сообщил, что мы приглашены на ужин к этому удивительному человеку.

— Вы должны его увидеть, Анна, — говорил граф, пока наша карета катилась по осенним улицам. — Этот старик — настоящий гений. Он укротил молнию своим громоотводом, а теперь пытается укротить короля Людовика, выбивая из него миллионы ливров на войну с англичанами.

Особняк де Валентинуа в Пасси гудел, как потревоженный улей. Здесь не было строгих версальских церемоний. Французские аристократки в шелках, философы-энциклопедисты и дипломаты толпились в гостиной, жаждая услышать хотя бы слово от кумира публики.

Сам Бенджамин Франклин сидел в кресле у камина. На фоне расфранченных парижских герцогов семидесятидвухлетний американец выглядел вызывающе просто. На нем был скромный суконный камзол без единой золотой нити, отсутствие пудры открывало его собственные поредевшие седые волосы, а на носу красовались изобретенные им же бифокальные очки. Но его глаза... В этих глазах светился такой острый, пронзительный и цепкий ум, что становилось понятно: этот «простак из лесов» переиграет любого дипломата Старого Света."Так его же на 100 долларовой купюре рисуют! Вернее,нарисуют...Похож..."

Когда Василий Петрович подвел меня к нему, старик тяжело поднялся.

— Ваше Превосходительство, — Воронцов пожал руку американцу. — Позвольте представить вам мою супругу, графиню Анну. Она была так очарована рассказами о ваших научных опытах, что умоляла взять ее с собой.

Франклин снял очки и посмотрел на меня с лукавой, очаровательной улыбкой, от которой на его щеках собрались добродушные морщинки. Он славился своей слабостью к красивым женщинам, и возраст совершенно не мешал ему галантно флиртовать.

— Ах, граф, вы привезли в мой скромный дом настоящее северное сияние, — Франклин поцеловал мою руку с неожиданной для его комплекции легкостью. — Мадам, глядя на вас, я готов поверить, что русские морозы обладают секретом вечной юности. Но неужели столь прекрасную даму действительно интересует электричество, а не новые парижские ленты?

Я мягко забрала свою руку, глядя прямо в его проницательные глаза. Мой час настал.

— Меня интересует не только электричество, месье Франклин, — ответила я на чистейшем английском, что заставило старика удивленно приподнять брови. В Париже все говорили по-французски. — Меня интересует та молния, которую вы и ваши соратники сейчас запускаете в основы старого мира.