Книга Безупречная, страница 130 – Анастасия Аристова

— Уже лучше. Ей нужен покой. А пока я займусь вами и вашей меткой. — Она внимательно посмотрела на Девятого.

— Меня Тимофей зовут. — неожиданно произнес тот.

— Ян, выйди, — она посмотрела на меня. — Тебе не обязательно на это смотреть. Ты нужен здесь — но не сейчас. Сейчас ты можешь отдохнуть. Через две комнаты, направо. Там есть постель и душ.

Я замер.

“Не уходи, — рыкнул зверь в моем сознании, и голос его звучал глухо, почти зло. — Нельзя оставлять Эвелин. Никому. Даже матери.”

— Ян, — голос Анны вернул меня в реальность. Она стояла у кушетки, сжимая в руках инструменты. — Я понимаю. Ты не хочешь оставлять ее. Но если я буду отвлекаться, я могу ошибиться. Ты этого хочешь? Я — ее мать.

— А я знаю ее отца.

Анна посмотрела на меня долго. Так долго, что я начал чувствовать себя неуютно под ее взглядом. Потом она кивнула — коротко, решительно.

— Хорошо. Можешь остаться. Но ты сядешь в угол. — она указала на стул у стены, в тени стеллажа. — И будешь молчать. Если ты издашь хоть звук — выйдешь. Понял?

— Понял, — сказал я и, не мешкая, опустился на стул у стены.

— Ты, — Анна повернулась к Тимофею, и голос ее стал чуть мягче, — будешь чувствовать, как я работаю. Метка в позвоночнике. Я сделаю разрез, обезврежу датчик, освобожу от нервных окончаний и извлеку микрочип. Это не быстро. Но я делала это раньше.

Тимофей кивнул и лег на живот.

Я же активировал планшет. Нашел список надзирателей.

Эвелин Белевская, 22 года. Данные пролистал, я и так знал, что там написано, меня интересовало другое. Приложение 7. Медицинские показатели.

Группа крови: первая отрицательная. Здесь все верно. Это было первое подтверждение, что этой женщине можно доверять. Мысль мелькнула и утонула в следующей строке.

Мой взгляд упал на пункты. Один — с пометкой «видеозапись», второй — с сухим, медицинским описанием, от которого у меня перехватило дыхание.

Ян

Мой взгляд упал на пункты. Один — с пометкой “видеозапись”, второй — с сухим, медицинским описанием, от которого у меня перехватило дыхание.

Я знал. Я уже знал. Слышал это от Эвелин в избе Сибил, но сейчас это воспринималось иначе. Буквы, которые складывались в предложения, предложения — в ужас. Официальный документ. С подтверждающим кодом Спарты. С подписью медицинского протокола. С четкой, выверенной формулировкой, от которой у меня потемнело в глазах.

“Полная стерилизация. Удаление матки и яичников. Необратимо.”

Я перечитал это трижды. Словно, если прочитать достаточно медленно, смысл изменится. Словно если смотреть достаточно долго, текст превратится во что-то другое — в ошибку, в опечатку, в чью-то злую шутку.

Но он не менялся.

Она была права. Она говорила, что даже наноботы не помогут. Что для восстановления нужна хотя бы часть тканей удаленных органов. А ее нет. Просто нет.

Я положил планшет на колени и закрыл глаза.

И вдруг меня накрыло — тягучей, удушающей волной. Мысль, которая должна была прийти раньше. Гораздо раньше. Много лет назад, когда Дэмиан впервые принес мне досье на нее.

“Эвелин Белевская — дочь Михаила. Прикомандирована к “Черному Беркуту”. Фанатично выполняет приказы.”

Тогда я не захотел читать дальше. Я боялся. Боялся, что правда окажется сложнее. Что она перестанет быть удобной — той, на кого можно выплеснуть всю свою ненависть. Я предпочел ненавидеть ее, чем рискнуть понять.