Книга Безупречная, страница 101 – Анастасия Аристова

Старушка встала, и чем то занялась у плиты, а я все размышлял над тем, что быть может и не совсем это сказки и Луноликая существует.

— Ну же, чего расселся? — произнесла Сибил как-только моя кружка полностью опустела. Голос ее звучал грозно, хотя в глазах по-прежнему плясали смешинки. — Иди поймай нам обед. Я знаю, ты справишься.

Она выжидающе смотрела на меня. Я перевёл взгляд на Эвелин. Я не хотел уходить. Не хотел оставлять её одну. Вдруг придёт Михаил? Вдруг это ловушка? Эвелин останется одна, беззащитная, с чужой женщиной, которую я знаю всего несколько часов.

— Если не пойдёшь — вы оба умрёте с голоду, — сказала Сибил, словно прочитав мои мысли. — У меня еда рассчитана на одну меня на всю зиму. Нечем мне вас кормить.

Я сжал челюсть. Она была права.

“Она не причинит зла, защитит”, — произнёс неожиданно мой зверь. Но во мне всё бунтовало от такого безоговорочного доверия. Как можно верить незнакомке, кем бы она там не являлась.

— Если она пострадает, — произнес я медленно вставая и нависая над Сибил, — я убью любого. Даже ведьму, и не посмотрю, что вы женщина.

— Вот и не смотри, — ответила она спокойно, без капли страха. — Иди уже! Уж я о ней позабочусь лучше, чем ты когда-либо.

Последние слова ведьмы врезались, как удар под дых. “Лучше, чем ты когда-либо”. Откуда ей знать о нас? Но в её голосе не было осуждения — только констатация факта. Будто она знала всю мою жизнь, все мои провалы.

— И далеко я уходить не буду. Вернусь быстро, — добавил для устрашения.

— Конечно, — она лишь отмахнулась от моих слов.

— Мне нужно раздеться, чтобы обернуться.

— Во дворе есть баня. Можешь там это и сделать. Только не задерживайся — солнце встаёт, а утром зверь виднее.

Я кивнул, подошел к лежанке Эвелин. Опустился на колени, коснулся ее лба — он горел. Я наклонился и прошептал ей в самое ухо:

— Я скоро вернусь. Держись.

Эвелин не ответила, но мне показалось, что веки ее дрогнули.

Я вышел. Баня, и правда, стояла неподалеку. Там я разделся, оставив одежду на лавке, и шагнул в холодную утреннюю мглу. Снега за ночь нападало много, он тихо хрустел под босыми ступнями. Я закрыл глаза, позволил зверю вырваться наружу. Через мгновение я уже бежал по лесу, вдыхая морозный воздух, чувствуя каждый запах: след зайца, тетерева под сугробом, далёкий дымок из трубы Сибил.

Эвелин

Веки были тяжёлыми. Я никак не могла их разлепить. Ощущала, что меня знобит, а под одеялом влажно и душно. Но хуже всего было другое — я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Словно тело перестало мне подчиняться.

Что со мной? Очередное отцовское наказание? Или снова операция?

А еще мне слышался голос Яна но, это вероятно мне показалось. Скорее всего я лежу там в туннеле тюрьмы и умираю. Или отец подобрал меня и принес в лабораторию. Нет, не хочу, лучше смерть. Как же я устала быть его “безупречной куклой”. Не хочу больше жить.

Внезапно тьма перед глазами дрогнула, и сквозь неё пробился мягкий золотистый свет. Надо мной нависло лицо красивой девушки — молодой, с длинными пепельными волосами и странными, мерцающими глазами. Её окутывало сияние, а на плече сидел филин, который смотрел на меня с умной, почти человеческой внимательностью.

— Глупости в твоей голове, — сказала девушка, и голос ее звучал толи бизко толи далеко, я не могла определиться. — Всё у тебя будет. Уж я тебе обещаю и прослежу за этим. Но помоги и ты мне. Помоги осуществить план этого недоверчивого кота.