Книга Безупречная, страница 100 – Анастасия Аристова

Я вдохнул аромат моей пары.

Слегка горьковатый. Молочный, с ярко выраженными нотками зелени — так пахли маки. Аромат, который я не мог забыть все эти годы. Запах, который преследовал меня в снах.

На душе стало хорошо и спокойно. Впервые за много лет.

Боль, что долго терзала мою душу, начала отпускать. Я прижал Эвелин крепче.

— Я был не прав перед тобой, Эва. — прошептал я. — Во всём был не прав. Я ненавидел тебя за то, чего ты не совершала. Обвинял в предательстве, которого не было. Прости меня. Пожалуйста. Прости.

Эвелин не ответила. Но её тело перестало дрожать. Дыхание выровнялось.

Она уснула — спокойно, без снов, без кошмаров.

Я сжал её ладонь. Пальцы были холодными.

И в этот момент я дал себе клятву.

— Я всё исправлю, — прошептал я в темноту, глядя на пляшущие тени от светильника. — Всё. Мы будем вместе. Мы будем жить. Я переверну этот проклятый мир, если потребуется. А если не получится перевернуть — я взорву его к чертям собачьим. Слышишь меня, Эвелин? Я всё исправлю.

Ян

Всю ночь Эвелин лихорадило. Жар поднимался волнами — то отпускал, позволяя ей провалиться в тревожное забытье, то накрывал с новой силой, заставляя метаться и стонать. Я держал её в объятиях — бережно, почти невесомо, в то время как зверь внутри меня не спал — он впитывал звуки ночи, разделяя каждый шорох на опасный и безопасный.

Первый скрип половиц я услышал еще засветло. Старуха поднялась — бесшумно, ловко для своих лет, и я сразу открыл глаза. Сел.

— Спасибо, что не выгнали, — сказал я, поднимаясь с матраса. Голос прозвучал хрипло. — Меня зовут Ян, а это Эвелин.

Старуха зажгла масляную лампу, и жёлтый свет выхватил её лицо — морщинистое, но с живыми, смеющимися глазами. Она улыбнулась — не широко, но тепло, словно знала меня давно.

— А куда ж вас девать-то? — в её голосе не было ни капли насмешки. — Меня Сибил зовут. Присаживайся за стол, сейчас поставлю чайник греться. Она зачерпнула воду из ведра, стоявшего рядом с печью, которое я вчера даже не заметил. Перелила воду в жестяной чайник, затем бросила туда горсть каких-то трав. Подбросила поленьев в печку. Посмотрела на Эвелин, на её бледное, заострившееся лицо, на влажную от испарины кожу. Покачала головой. — Плоха она. Только достать пули — этого мало. Раны глубокие, и грязь в них попала. Нужно вытянуть заразу.

— Я знаю, — ответил я глухо, и в горле встал ком.

Она помолчала, а затем будто решив что-то для себя произнесла:

— Сходи на охоту. Принеси дичи. А я приготовлю завтрак и травы для неё. С бульоном твоей паре будет полегче.

Я напрягся от упоминая о том, что Эвелин моя пара. И, да, я припомнил, она уже об этом говорила.

— Откуда вы знаете, что она моя пара? — спросил я тихо. Зверь внутри меня затих, прислушиваясь.

Перед тем как ответить Сибил ловко налила в глиняную кружку чай, протянула мне. Пахло зверобоем и ромашкой. Я сделал глоток, и тепло разлилось по груди.

— Ну я же ведьма. — наконец ответила она мне. — Почему же мне не знать? — в её голосе слышалось снисхождение, но не злое. Скорее терпеливое, как у взрослой, которая объясняет прописные истины несмышленого ребенка.

Ведьма.

Я слышал о них только от матери — в те редкие вечера, когда она рассказывала о мире, из которого пришла. Ашвардия. Мир магии, ведьм и богов. Я думал, моя мать преувеличивает, что это всего лишь сказки. Детские предания, которые рассказывают, чтобы убаюкать. Я внимательно посмотрел на Сибил. Могла ли эта женщина быть одной из них? Я сомневался. Но лжи не чувствовал.