Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 17 – Елена Амеличева

С каждым новым предметом мои сундуки наполнялись, а душа светлела. Я отправила туда шали, пледы, два ковра, чернильный набор, дорожный письменный ларец, серебряные ложки, фамильный кубок, который никогда не нравился Казелю, и маленькую статуэтку дракончика, которую мне однажды подарил отец. На нее я смотрела особенно долго. Потом завернула в мягкую ткань и положила сверху.

А после этого настал черед той категории имущества, которую ни один мужчина никогда не сочтет важной, пока не лишится ее разом. Нитки. Иглы. Запасные свечи. Хорошее мыло. Дорогие масла. Два ящика специй. Лучший котелок из кухни. Три новых сковороды. Каменная ступка. Медный таз для варенья. Полотенца. Постельное белье. Шторы из западной гостевой, потому что они мои любимые. И шесть банок вишневого конфитюра, потому что если уж ехать в ссылку, то с вареньем, а не как дикари.

К тому моменту Лисса уже бегала по дому с видом пиратского юнги, впервые допущенного к настоящему делу.

— Миледи, а фамильные подсвечники из Красной гостиной?

— Берем.

— А шкатулку с янтарными гребнями?

— Естественно.

— А меховую накидку леди Аделины, которую она забыла у нас прошлой зимой?

Я задумалась.

— Нет. Мы, в конце концов, не звери. Оставим Аделине хоть что-то, чтобы она плакала в приличном мехе.

К полудню гардеробная выглядела так, словно через нее прошла очень образованная, крайне обиженная и жадная саранча. На кровати росли стопки белья. У стены высились сундуки. Шкатулки были полны. Канделябры блестели. Книги лежали башнями. Пуговицы тихо позвякивали в бархате, как личная музыка моего морального возмещения.

Я окинула все это взглядом, устало опустилась в кресло и взяла в руку еще одну горсть срезанных пуговиц. Тяжелые. Холодные. Дорогие.

— Знаешь, Лисса, - сказала задумчиво, - есть в разводе что-то чрезвычайно хозяйственное.

— В каком смысле, миледи?

Я ссыпала пуговицы в шкатулку и довольно улыбнулась.

— В том, что при правильном подходе он может очень удачно пополнить дом. Даже если дом пока только предстоит найти среди Кривых Пней.

Нет, это было не все. О нет. Это была только имущественная часть моего душевного выздоровления. А неверному мужу, как известно, полагается не только финансовое опустошение, но и хорошо продуманное, глубоко личное, пахучее возмездие.

Я уперла руки в бока и замерла посреди разгромленной гардеробной, оглядывая масштабы уже совершенного добра. Сундуки. Шкатулки. Канделябры. Украшения. Книги. Магические кристаллы. Брюки с выразительными вентиляционными отверстиями. Рубашки без пуговиц, которые теперь смотрелись как моральный облик моего брака - расползающийся и ни на чем не держащийся.

Но нет. Чего-то не хватало. Чего-то тонкого. Изящного. Такого, что не сразу заметишь, но уж если заметишь, то никогда не забудешь. Я задумалась. Потом просияла. Лисса, как раз складывавшая в дорожный ящик столовое серебро с тем одухотворенным видом, какой бывает у людей, искренне влюбившихся в грабеж по справедливости, настороженно подняла голову.

— Что придумала миледи?

Я медленно повернулась к ней.

— Месть, - сообщила я так, будто объявляла меню на праздничный ужин.

Лисса сглотнула.

— Какого рода?

— Ароматного.

Глава 11 Вонючки

Она побледнела. Совсем чуть-чуть. Но в глазах уже мелькнуло то знакомое выражение обреченного уважения, с которым хорошие служанки смотрят на хозяйку, окончательно решившую, что пределы приличий придуманы для скучных людей.