Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 15 – Елена Амеличева

Потом я открыла его гардероб. О, какое это было чувство. Ровные ряды сюртуков, жилетов, камзолов, сорочек и дорожных комплектов смотрели на меня с той безупречной мужской невинностью, какая бывает только у вещей, купленных на приданое жены и носимых с убежденностью, что это и есть природное право красивого дракона. Все было тщательно развешано, надушено, рассортировано. Слева темные ткани. Справа светлые. Внизу сапоги. На верхней полке коробки с перчатками. И среди всего этого великолепия стояла я, женщина, которую только что попытались заменить на Мими.

Нет уж. Некоторые ткани не обязаны переживать предательство без последствий.

Я выбрала три пары его лучших брюк. Те самые, в которых он любил появляться перед послами, ужинать с видом усталого властителя и сидеть, раскинув ноги, как будто весь мир был создан исключительно ради удобства его бедер. Полюбовалась минуту. Потом взяла ножницы.

Лисса ахнула.

— Миледи!

— Тише, - сказала я. - Я работаю с наследием.

Первый надрез между штанин получился удивительно удовлетворительным. Ткань разошлась мягко, послушно, почти благодарно. Я вырезала аккуратное отверстие сердечком, отступила на шаг, оценила результат и испытала тот редкий миг внутренней гармонии, который не всякому дается при жизни.

— Вот, - сказала я. - Теперь в них будет больше правды.

Лисса зажала рот обеими руками, но ее плечи уже ходили ходуном.

— Следующие две, - распорядилась я. - На всякий случай. Вдруг он решит, что это случайность, злой рок или происки моли с художественным вкусом.

Вторая пара пострадала еще сильнее. Третья, признаюсь, вышла почти декоративной. Там я позволила себе творческий порыв и сделала прорези более изящными. В конце концов, даже месть должна быть эстетичной.

— А теперь рубашки, - сказала я.

Казель обожал дорогие пуговицы. Особенно с перламутром, серебряными ободками и мелкими зачарованными камешками, которые должны были подчеркивать статус, родовитость и то печальное обстоятельство, что иногда мужчина выглядит как сокровищница, а ведет себя как амбарный кот. Я сняла с вешалки его любимую белую рубашку и принялась методично срезать пуговицы.

Чик.

Чик.

Чик.

Они сыпались мне в ладонь маленьким дорогим дождем.

— А что, - заметила я, - по закону половина этого моя.

Я взвесила горсть в руке. Пуговицы приятно холодили кожу. Потом задумалась.

— Хотя почему половина?

Лисса смотрела на меня, как на женщину, которой вот-вот откроется великая истина. И она открылась.

— Мне же положено возмещение за моральный ущерб, - сказала я вслух.

Лисса чуть не села мимо стула от восторга. А я довольно кивнула самой себе и ссыпала все пуговки в шкатулку. Небольшую, аккуратную, отделанную бархатом и размером почти со шкаф. Когда женщина много лет жила при большом доме и не доверяла ни мужу, ни его родне, у нее неизбежно появляется правильная система хранения ценностей.

Туда же отправились серебряные запонки, булавки для галстука, несколько драконьих пряжек, агатовая печатка и маленькая золотая цепочка, которая однажды была подарена мне, но каким-то мистическим образом перекочевала в его ящик. Мистика, как правило, очень боится свидетелей и быстро исчезает, если рядом кто-то есть.

Затем я перешла к главному. Семейные украшения. О, вот тут я работала уже с настоящим вдохновением. На верхней полке в кладовой за гардеробной стоял большой ларец из темного дерева, окованный серебром, с защитным плетением от воров и одной особенно мерзкой охранной искрой, которая шипела на всех, кроме меня. Потому что угадайте, кто в этом доме следил, чтобы магические контуры обновлялись вовремя? Не Мими, уж точно. У той максимум хватило бы магии правильно накрасить ресницы.