Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 71 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

У самой младшей девочки листья уже раскрылись вокруг шеи тонким венком.

Красиво.

Ужасно.

Неправильно.

Я сделала первый шаг.

— Меня зовут Ева, — сказала я спокойно. — Я врач. Я пришла помочь.

Никто не ответил.

Только где-то выше тихо засмеялась Летиция.

— Они не слышат тебя так, как раньше. Башня учит их слушать глубже.

— Башня больна, — сказала я.

— Башня наконец вспомнила, зачем её создали.

Я поднялась на две ступени и опустилась рядом с мальчиком лет восьми. Он сидел, прижавшись спиной к стене. Глаза закрыты, губы синие. Дыхание частое, поверхностное. На запястье чёрные линии переплетались с зелёными.

Я коснулась его лба.

Жар.

— Как тебя зовут?

Мальчик не ответил.

— Неважно. Пока будешь номер один.

Летиция снова рассмеялась.

— Номер один? Как грубо. Хранители называли их учениками.

— А я называю пациентов так, чтобы не перепутать, когда их много и все тяжёлые.

Я достала из сумки мох-стерильник, приложила к запястью мальчика. Края почернели. Центр остался зелёным.

Та же картина.

Гниль и лесная связь одновременно.

Не убивать связь. Очищать гниль.

— Башня, — сказала я. — Если ты меня слышишь, дай свет.

Темнота дрогнула.

Где-то в камне вспыхнули тусклые зелёные точки. Недовольно, с задержкой, но вспыхнули.

— Спасибо.

Стена холодно шепнула:

Дети должны идти к воротам.

— Дети должны жить.

Ворота лечат.

— Нет. Ворота забирают.

На ступенях зашевелилась девочка с венком листьев. Она открыла глаза. Они были серо-зелёные, слишком взрослые для детского лица.

— Там не больно, — сказала она. — Чёрная госпожа обещала.

Я повернулась к ней.

— Когда кто-то обещает ребёнку, что “там не больно”, обычно он собирается сделать что-то очень больное.

Девочка моргнула.

— Ты злая?

— Иногда.

— Ты заберёшь нас от башни?

— Если получится.

— А если мы уже часть башни?

Вот это был хороший вопрос.

И страшный.

Я посмотрела на её венок из листьев. Листочки дрожали в такт дыханию. Они не выглядели мёртвыми. Скорее пытались заменить то, чего телу не хватало. Сосуды? Дыхание? Связь с источником?

— Тогда будем отделять осторожно, — сказала я.

— Как занозу?

— Почти.

Девочка протянула руку.

— Я Лина.

Я взяла её ладонь. Холодная. Пальцы тонкие, с чёрными нитями под кожей.

— Лина, кто самый тяжёлый?

Она посмотрела вверх.

— Они.

Я подняла голову.

Выше лестница уходила в темноту. Там, за изгибом, слышалось слабое пение.

Детское.

Монотонное.

Без слов.

— Сколько там?

— Двое. Они уже видят ворота.

Я встала.

В этот момент башня содрогнулась.

Снаружи донёсся глухой удар.

Потом голос Северина, приглушённый камнем:

— Ева!

Я почти улыбнулась.

— Живой.

Летиция прошептала у самого уха:

— Пока.

Я резко обернулась, но рядом никого не было. Только стена. Кора. Камень. Чёрная жилка, ползущая вверх по шву между блоками.

Я провела пальцем рядом с ней.

Боль отозвалась в ладони.

Башня была не просто заражена. Её заставили выполнять старый приказ: вести детей к воротам, когда слышит зов сердца Арвенна. Только сейчас сердцем притворялась гниль.

— Лина, — сказала я. — Можно сделать так, чтобы дети ниже держались друг за друга и не вставали?

— Они встанут, если башня позовёт.

— Тогда говори громче башни.

Девочка посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— Я маленькая.

— Зато живая. Это даёт преимущество.

Она задумалась.