Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 72 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Потом медленно кивнула.

Я поднялась выше.

Каждая ступень отзывалась под ногой шёпотом.

Взрослые закрыли город.

Взрослые заперли детей.

Взрослые лгут.

— Да, — сказала я. — Взрослые часто всё портят. Но сейчас спор не об этом.

Хранительница тоже взрослая.

— У всех свои недостатки.

Лестница вывела меня в круглую комнату под самой крышей.

Там не было окон. Только узкие щели, сквозь которые просачивался зелёный свет. В центре комнаты лежали двое детей.

Мальчик лет шести и девочка, может, девяти.

Они держались за руки.

И оба смотрели в потолок.

Не моргая.

От их глаз вверх тянулись тонкие зелёные нити, уходящие в камень башни. От груди — чёрные. Те уходили вниз, под пол, в сторону невидимых ворот.

Вот она.

Связь.

Башня держала сознание.

Гниль тянула тело.

Если просто оборвать зелёные нити — дети могут умереть. Если не трогать чёрные — уйдут к воротам.

Я опустилась рядом.

— Слышите меня?

Девочка едва шевельнула губами.

— Там мама…

— Где?

— За воротами. Она говорит, что ждёт.

Мальчик прошептал:

— И папа. Он принёс деревянную лошадку.

Голоса вины.

Голоса потерь.

Башня использовала детскую боль так же, как лес использовал мою. Только дети не умели сопротивляться.

Летиция появилась напротив.

Не телом — отражением в чёрной жилке на стене. Лицо прекрасное, треснувшее, глаза тёмные.

— Неужели ты отнимешь у них родителей, доктор?

— Вы не родители.

— Но они верят.

— Дети часто верят тем, кто говорит мягко.

— А ты говоришь жёстко.

— Потому что не заманиваю их умирать.

Она улыбнулась.

— Ты не спасёшь всех. Ты уже это знаешь. В твоём мире ты тоже не успела.

Удар был точным.

Перед глазами вспыхнула дорога. Фары. Адрес вызова. “Только бы успеть…”

Я сжала кулаки.

— Да. Не успела.

Летиция склонила голову.

— И снова не успеешь.

Внизу кто-то закричал.

Один из детей.

Потом второй.

Башня задрожала.

Лина, маленькая, слабая Лина, начала петь.

Не красиво.

Не уверенно.

Просто громко.

— Данко любит хлеб с мёдом! Мира прячет яблоки! Тишка боится жаб! Лина не отдаст ступеньки!

Я вдруг поняла: она делает именно то, что я просила.

Говорит громче башни.

Напоминает детям, кто они.

Не ученики. Не ключи. Не проводники.

Дети.

— Хорошая девочка, — прошептала я.

Летиция перестала улыбаться.

— Она замолчит.

— Нет.

Я достала флягу с живой водой. Осталось совсем мало.

Слишком мало на всех.

Значит, не пить.

Проводить.

Я смочила пальцы и коснулась зелёных нитей у девочки. Не оборвала. Провела по ним, как по воспалённому нерву.

— Башня, слушай меня. Они не ключи. Они пациенты. Удерживай сознание, но отпусти приказ идти к воротам.

Приказ старше тебя.

— Болезнь тоже старая. Это не делает её правой.

Чёрные нити в груди девочки дёрнулись.

Я приложила мох к месту, где они входили под кожу. Мох почернел мгновенно, почти рассыпался. Но на секунду чёрная нить стала видимой.

Я подцепила её серебряным инструментом.

Девочка закричала.

Башня ответила криком.

Снаружи ударили снова.

— Ева! — голос Северина был ближе. — Открой!

— Занята! — крикнула я.

Летиция рассмеялась:

— Он не войдёт. Башня не пустит кровь короля.

— Тогда пусть стоит и волнуется. Мужчинам полезно.

Я потянула чёрную нить.

Она сопротивлялась.

Не как заноза. Как живое существо, вцепившееся зубами.

Девочка захрипела.

— Дыши, — сказала я. — Дыши, маленькая. Слушай Лину. Вспоминай своё имя.