Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 14 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

— Потому что от неё не лечат.

Внутри меня поднялась злость.

Чистая. Яркая. Очень полезная.

— Это у вас не лечат.

Я схватила ладонь Тимоша. Второй рукой коснулась его раны поверх повязки.

Боль ударила в пальцы.

Не физическая. Иная. Холодная, липкая, ползучая. Как если бы сама болезнь попыталась впиться в меня.

Я стиснула зубы.

Перед глазами вспыхнули корни. Тёмные сосуды под землёй. Застой. Гниение. Очаг. Распространение.

Лес был телом.

А это — заражение.

— Найти очаг, — прошептала я. — Остановить распространение. Дренаж. Очистка. Восстановление.

— Что ты делаешь? — голос Севера стал резким.

— Ставлю диагноз.

Чёрная нить в теле Тимоша дёрнулась.

Я не знала заклинаний. Не знала молитв. Не знала, как управлять магией, если это была магия.

Но я знала другое.

Болезнь нельзя победить, если бояться её назвать.

— Это не проклятие, — сказала я. — Это заражение.

Кулон в моей ладони вспыхнул.

Зелёный свет разлился по пальцам, тонкими линиями ушёл под кожу. Вода, пролитая на пол, дрогнула. Маленький росток у трещины вытянулся выше, распустил два крошечных листа.

Тимош резко вдохнул.

Чёрная нить под его кожей начала отступать.

Не исчезать. Отступать к ране, словно её вытягивали назад.

Повязка почернела.

Из-под ткани пошёл горький запах гнили.

Кучер зажал рот рукой.

Север смотрел на меня так, будто видел не женщину, а невозможность.

Я держала ладонь на ране и чувствовала, как что-то тянет из меня силы. Не кровь. Не жизнь. Тепло.

Много тепла.

Слишком много.

— Ева, — сказал Север.

Я вздрогнула.

Он назвал меня не Эвелиной.

Я не говорила ему этого имени.

— Отпусти, — приказал он. — Сейчас.

— Ещё немного…

— Отпусти!

Он схватил меня за запястье и оторвал руку от повязки.

Мир погас.

Не полностью.

Но серые пятна поплыли перед глазами, колени подломились, и если бы Север не удержал меня, я рухнула бы на пол.

Тимош закашлялся.

Потом открыл глаза.

Не мутные. Не бредовые.

Живые.

— Госпожа? — прошептал он.

Кучер заплакал.

Громко, некрасиво, по-настоящему.

— Живой… Матерь крыла, живой…

Я хотела сказать что-нибудь умное. Например, что радоваться рано, нужно наблюдать за температурой, менять повязку, не давать вставать, поить малыми глотками.

Вместо этого сказала:

— Нормальный завтрак всё ещё обязателен.

Тимош слабо улыбнулся.

И отключился.

Но теперь это был сон.

Не смерть.

Я знала разницу.

Север усадил меня обратно на лавку, не отпуская запястья. Его пальцы были горячими. Слишком горячими. Или это я стала ледяной.

— Кто ты? — спросил он.

Усталость накрывала меня волнами.

— Вы уже спрашивали.

— Тогда ответь.

— Ева.

— Это имя не принадлежит Эвелине де Вальер.

Я замерла.

За стеной сторожки лес зашептал.

Тихо-тихо.

Словно повторял.

Ева.

Ева.

Ева.

Север медленно отпустил мою руку.

— Так я и думал, — сказал он.

— Что именно?

Он не успел ответить.

Снаружи раздался стук копыт.

Один удар.

Второй.

Третий.

К сторожке приближался всадник.

Север мгновенно встал, рука легла на нож. Кучер всхлипнул и съехал под лавку. Я поднялась тоже, хотя ноги предательски дрожали.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял старик в мокром плаще, с седой бородой и тяжёлым посохом. Его лицо было изборождено морщинами, глаза — маленькие, тёмные, цепкие.

Он окинул взглядом сторожку.

Раненого мальчика.

Светящуюся воду.