Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 12 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Я бросила на него взгляд.

— Вам смешно?

— Нет.

— Тогда держите мальчика.

Он подошёл к столу и положил ладони Тимошу на плечи.

— Как тебя зовут? — спросил мальчик слабым голосом.

Мужчина замер.

— Север.

Не имя.

Обрубок имени.

Но сейчас мне было не до родословных.

— Тимош, — сказала я, наклоняясь к мальчику. — Слушай меня. Я буду зашивать рану. Больно будет сильно. Но если ты начнёшь дёргаться, будет хуже. Смотри на Севера. Не на ногу. На него.

— Он страшный, — прошептал Тимош.

— Зато устойчивый. Пользуйся.

Север посмотрел на меня странно.

— Ты всегда так разговариваешь с умирающими?

— С живыми. С умирающими я разговариваю иначе.

— Как?

Я не ответила.

Потому что вспомнила.

Больничный коридор. Старик с онкологией. Женщина, которая держала мужа за руку. Молодой парень после инсульта, испуганный, злой, не понимающий, почему тело больше не слушается.

С умирающими я говорила тише.

Честнее.

Иногда просто сидела рядом.

Я мотнула головой, отгоняя воспоминания.

Не сейчас.

Вода закипела быстро. Слишком быстро. Печь будто сама раздула жар, хотя дрова были сырые и гнилые. Я заметила это краем глаза, но заставила себя не думать.

Игла раскалилась. Нить прокипятилась. Рана промыта. Края неровные, грязь частично убрана. Надо было действовать.

— Держите крепче.

Север наклонился к Тимошу.

— Смотри на меня.

— Я боюсь…

— Я тоже.

Мальчик удивлённо всхлипнул.

— Правда?

— Правда, — сказал Север. — Но это не причина умирать.

Я сделала первый стежок.

Тимош закричал.

Крик ударил по стенам, поднялся к проваленной крыше и будто застрял там, среди чёрных балок. Снаружи Глухолесье ответило шорохом. По двери пробежала тень. На мгновение мне показалось, что в щели между досками смотрит чей-то глаз.

Не человеческий.

Север резко повернул голову.

— Не смей, — сказал он в темноту.

Я не стала уточнять, кому.

Второй стежок.

Третий.

Руки работали сами. Не идеально — игла была неудобной, свет дрожал, тело Эвелины слабело, пальцы мерзли. Но навык оставался навыком. Пусть я не хирург. Пусть я терапевт, привыкший к давлениям, бронхитам и хроническим жалобам. Но базовую обработку раны я знала. Зашивать приходилось редко, но приходилось.

Главное — остановить кровотечение.

Главное — снизить риск инфекции.

Главное — выиграть время.

— Дыши, Тимош, — говорила я. — Молодец. Ещё немного. Ты сильный. Смотри на Севера. Не закрывай глаза. Слышишь меня?

— Слышу…

— Что ел утром?

— Хлеб…

— С чем?

— С луком…

— Ужасный выбор. Выживешь — потребую нормальный завтрак.

Он попытался улыбнуться и почти сразу застонал.

Последний стежок дался тяжелее всего. Рана стянулась грубо, некрасиво, но кровь почти перестала идти. Я наложила чистую повязку, закрепила тканью и только тогда позволила себе отступить.

Комната качнулась.

Я упёрлась рукой в стол.

Север успел подхватить меня за плечо.

— Сядь.

— Не командуйте мной.

— Ты сейчас упадёшь.

— Тогда командуйте ближе к полу.

Он не стал спорить. Просто взял меня за локоть и усадил на лавку. Движение было аккуратным, почти бережным. От этого почему-то стало хуже. Грубость я бы выдержала легче.

— Ему нужно тепло, питьё и наблюдение, — сказала я, заставляя себя говорить чётко. — Если начнётся жар, бред, краснота вокруг раны, гной, озноб — плохо. Очень плохо.

— Ты говоришь как лекарь.