Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 58 – Руфия Липа

Брюнет, оживившись не на шутку, тянулся к верху коридорного серванта, на котором взгромоздились башни из штук тридцати меховых шапок разных цветов, пушистости и фасонов. Он стащил вниз одну башню, сдул слой пыли и расчихался:

— Григорьевна колпаки специалом для моли складирует, чтобы летающие твари почаще заходили на огонёк шерстью полакомиться?.. А нет, вспомнил! Тебе на свадьбу схрон бережётся, чтобы ты их вместо венка разом на голову нахлобучила! Ден, чёрт возьми, тебе идёт!

Коробкин напялил круглую шапку из тёмного длинного меха, закрученного спиралью, и, подбоченясь, стал позировать перед зеркалом трельяжа. Рядом театрально выступил Сэро, напялив набекрень квадратную шапку из короткого кремового меха. Люба, глядя на двух артистов, прыснула.

— Ден, у тебя башка смотрится, как огромный мохнатый катях!

— Ага, сказала тамада цыганская! Бумажную розу тебе за ухо прицепить, красной губнушкой накрасить и можно на рынок отправлять толпу смешить… Имир, а это тебе! Примерь-ка!

Отличник, вставший рядом с весельчаками, не успел моргнуть, как у него на голове очутилась вычурная серая шляпа, представлявшая пёструю клумбу из шерстяных цветов с длинными перьями и бусинами. Дурацкий убор на его курчавой голове оказался настолько нелепым, что четверо подростков заржали в голосину.

— Чего шалишь? – отсмеявшись, Имир снял клумбу, почесался от пыли. – Хватаешь эксклюзив, лапаешь немытыми руками! Это вам обоим, между прочим, на танцы пригодится! В «Торнадо» по очереди наряжайтесь. Все девки ваши будут.

— Имир, ну ты что?! Это слишком! – возмутился близнец. – Провинциалы в «Торнадо» к выходу от кутюр будут не готовы. Зачем сельских всякими столичными модными штучками без ножа резать?.. Не травмируй людей, будь человеком.

— Как скажешь, братишка! Вон ту ещё примерь.

— Эту?

— Нет! Слишком просто для такого жиголо, как ты! Вон ту, что из маленьких комочков меха состоит! Да, она!.. Ах-ха-ха!

— Сэро, теперь ты на Чиполлино похож! – скрестив руки, фыркнул Коробкин. – Тебя в этой чучундре можно в Шапито за деньги продать. Петросян на подтанцовки не глядя возьмет!

— Врёшь всё, Ден! Я поинтереснее буду! – Измеряя взглядом себя с ног до головы в зеркале, красавец подбоченился да прокрутился в фуэте.

Имир подошёл к железной настенной лестнице, покрашенной в голубой цвет, размещённой между дверей гостиной и зала. Лестница упиралась в массивный деревянный люк на потолке.

— Люба, это чердак? Можно посмотреть?

— Там света нет. Опасно.

— Это тот самый чердак, о котором ты говорил? – навострил уши Сэро, забыв напрочь о шапках. – Я с тобой! Ден, пошли, посветишь!

Парни втроём гуськом взобрались на крышу. Тяжёлый люк громыхнул в пустоте. Коробкин включил фонарик на сотовом и помог забраться хозяйке.

— Да тут поляна ого-го! – присвистнул повеса, задрав голову и следя за тусклым светом фонаря. – Можно ужасы снимать! По ночам тут никто не воёт, по потолку не бегает?.. Чёрт, я в паутину влип! Фу, дрянь!.. Мля, что это гремит?!

— Банки стеклянные. Смотри под ноги, блин! – шикнул на него отличник.

Луч выхватывал снопы сухой травы, свисавшие с высоких стропил, мешки с рухлядью, полчища банок и грязные кучи стоптанных ботинок.

— Обувачкой на чёрный день запаслись? – тихо шепнул Сэро хозяйке.