Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 105 – Руфия Липа

— Обожаю! Ты самый лучший друг! Знаешь, что Рита устроила? Подошла к русичке и попросила, чтобы её посадили к тебе, а меня отправили на другое место! Наябедничала, будто я у тебя всё списываю! Что, если тебя отсадить, я буду нулём без палочки. Дура! Русичка рассказала маме. Мамуля позвонила Риткиным родителям, ругалась, чтобы их дочь прекратила меня задирать, подговаривать класс на гадости. Сколько можно?! Мы вместе с детского садика и сидим за одной партой с первого класса! Девочки тупые! Честное слово, как маленьким нужно по сто раз повторять!

Сэро, поняв, что насладиться чтением не получится, отложил книгу и протяжно вздохнул, с сочувствием глядя на утиравшую слёзы закадычную подругу.

«Девчонки сплетничали, будто твоя мама способна без мыла залезть в задницу любому учителю. Тётя Оля не работала и дня, в отличие от моей мамы. Надоедливая квочка-прилипала дула в жопу тебе и твоему дрянному братцу. Она прибегала в школу по малейшему поводу, будь то четвёрка или косой взгляд одноклассника. Вездесущая мамка доставала преподов, клянчила для тебя оценки повыше, а отношение – попроще. Перцу добавляла бабка – омерзительная мегера, злобная и скандальная тварь, считавшая, что только ты, её нежная ранимая внучка, заслуживаешь особого отношения, постоянного потакания и жалости».

— Веронике нельзя выходить к доске! Крошка впадает в стресс, теряется! Ставите бесчеловечно ей тройки, а дитя после с горя убивается! Мать с отцом кровиночку холят, лелеют, пока вы гробите! – вопила бабка на тощую новенькую географичку на глазах у шестого класса. – Как вы, обидев безвинного ребёнка, по ночам спокойно спать можете?!

— Другие же дети у доски отвечают, – лепетала перепуганная учительница, прижатая дородной старухой к стенке. – Какая-то избирательность получается…

— Мне чхать на других детей! Пусть о них думают их родители! – громыхала на весь коридор бабка. – Все учителя идут Вероничке навстречу и спрашивают один на один после уроков! Находят время, с пониманием относятся! Она у нас круглая отличница! Одна на весь класс!

Школьники, прыснув со смеху, отвернулись к стенке, чтобы бабка не заметила да не набросилась теперь на них.

— Ого, старая чешет! – шепнул Имиру приятель, толстый увалень в очках. – Прикинь, вас из отличников вычеркнула!

«В шестом классе я перестал быть в лучших, схлопотав по матеше «хорошо» в четвертных, – равнодушно припомнил Сэро. – Имир недовольно высказывал, что, мол, сам виноват: трачу на контрольных время на Веронику, решаю её вариант, вместо того чтобы думать о себе. Я, обижаясь, считал, что брат не понимает, потому что не имеет такого старого преданного друга, к тому же девчонку… Имир всегда выбирал себя и свои интересы, а для меня это было дико. Казалось, что брат – конченый эгоист, не способный на настоящую дружбу. Я не слушал его возмущений насчёт тёти Оли и бабки. Ему стояла поперёк горла их вседозволенность и отсутствие тормозов оттого, что папа Вероники – начальник милиции».

— Если все родаки будут наглеть, дурдом получится! – ворчал отличник. – Что, каждому пердуну можно являться в школу как к себе домой, копытами топать да на училок орать?.. Представляешь нашу маму в подобной роли? Или дадо?.. А-а-а, видишь, Сэро! Стрёмно стало! А подружке твоей хоть ссы в глаза – всё божья роса! Вероника тупо любит слезливые зенки таращить, кривить рожу да стукачить предкам!