Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 103 – Руфия Липа

Брюнет протяжно вздохнул. Враньё самому себе потихоньку начинало напрягать.

После ссоры, уверенный, что легко выкинет библиотечную мышь из головы, как и многих других девчонок, Сэро, к своему сожалению, понял, что ошибся. Поспелова убираться никуда не собиралась. Он отмахивался от всплывавших в мыслях бесед, от воспоминаний, но тихоня возвращалась, разговаривая с парнем тихим внутренним голосом, иногда сомневающимся, а иногда на редкость занудным. Чёртова педантка!

Весна шагала по Кубани, щедро одаряя землю солнечным теплом, а людей – жизнерадостной эйфорией. Зацвели деревья. Аромат яблоневых, вишнёвых и абрикосовых цветов заливал улицы. Пчёлы бодрым роем жужжали вокруг, собирая сладкий нектар. Яркие краски радовали глаза. Свежий весенний воздух бодрил тело и одновременно томил душу, жаждавшую нового, неиспытанного, незнакомо-прекрасного.

Сэро быстро подобрал несколько красивых эффектных девушек – ярко накрашенных, модных, лёгких, свободных, стервозных, любящих подолгу целоваться. Но брюнету чего-то не хватало – стабильности, приземлённости или, наоборот, умения видеть невидимое, слышать неслышимое. Он искал в новых подружках какую-то ему самому непонятную ноту, чтобы снова услышать прежнюю знакомую мелодию, но натыкался на пустоту. И тогда Ибрагимову становилось тошно.

— Позволишь составить компанию? – поинтересовалась хорошенькая шатенка, подойдя к повесе, сидевшему на ступеньках у реки. Парень отошёл от общей разгорячённо-разнузданной компании в самый пик веселья, решив в одиночестве покурить.

— Падай, – улыбнулся он. Девчонка была смазлива как дорогая заграничная кукла. Она, прикурив из его руки, выпустила кольца табачного дыма.

— Видал, как умею! – засмеялась она.

— Талантище! – хмыкнул Сэро.

— Чего скучаешь? В тусе без тебя не очень!

— Это тебе без меня не очень, – усмехнулся брюнет. – А с тусой всё в порядке.

— Угадал! – девушка кокетливо подёрнула плечом и тут же обвила руки вокруг его шеи. Сэро позволил себя поцеловать.

— На реку глазеть любишь?

— Люблю. Вода чёрная, мрачная. Утопленники плавают, выжидают, чтобы зеваку за ноги ухватить и под воду утащить. В камышах сидят кикиморы, болотники, водяные черти. Голову припозднившемуся люду морочат.

Девушка, не понимая, захлопала густо накрашенными ресницами.

— Чего-чего?!.. Хрень какая-то для малышни… Ай-вай-йяй!!! Что это?!

Сэро расхохотался.

— Не верещи, это всего лишь лягушка! Вон, прыгнула, смотри!

Шатенка откинула назад длинные надушенные волосы и снова бесцеремонно повисла на цыгане.

— Ты такой романтик и фантазёр! А я терпеть не могу нашу речку-вонючку вместе с лягушками и камышами. Мне больше «Торнадо» нравится!

— Чем?

— Можно выпить и поплясать. Клёво же, скажи?

Ибрагимов отстранил девушку, встал да поднялся по ступенькам к тротуару.

— Ты куда, блин?! А со мной посидеть не хочешь?!

— Не хочу. Скучно.

— Скучно?! – не поняла она. – Почему?!

— Ходи почаще в библиотеку. Умнее будешь.

— Не-е! Мне не надо! Я и так красивая! А ещё порядочная, – самодовольно заметила шатенка, тряхнув увесистой объёмной грудью.

— Порядочные девочки не курят, прилично одеваются, слушаются маму и много читают, – язвительно обрезал её брюнет и без промедления пошёл прочь.

«На твоём месте Люба уже бы с десяток мрачных историй выдала! Не девка, а кладезь знаний!» – улыбнулся школьник, но, поймав себя на мыслях о Поспеловой, донельзя раздосадовался.