Онлайн книга «Школа. Никому не говори. Том 6»
|
Последующие несколько дней ещё больше провалили школьницу в прострацию и сказались на учёбе. Одиннадцатиклассница поклала знатный болт на домашние задания и с полным наплевательством преспокойно получила пышную горсть двойбанов. Началась первая волна контрольных за месяц. Поспелова просидела на важных уроках ленивым чурбаном, сдав по звонку пустые работы. Следом были нагло прогуляли дополнительные по основным предметам. Школьный пофигизм дома выливался тихой истерикой в подушку через немые слёзы да мечтами убиться о стену. Тотальная вина перед пострадавшей матерью сменялась на безграничную тягу к Имиру – и обратно. Через мать девушка получила жестокий урок – не только она, желая достичь цели, способна выкинуть любое безумие. А через отличника усвоила урок другой – не все мужчины похожи на папу и готовы прощать двойную игру. Страдания по желанному отличнику сопровождались тоской, душевными мучениями и морем пролитых слёз. В отношения мечталось вернуться больше жизни, а провоцировать маму на новые оказии совсем не хотелось. Быть с одним, переступив через другого – невозможно. Перебирались по крупинкам воспоминания: редкие совместные прогулки, походы из школы, посиделки у речки в тени ив, на крыше цыганского сарая, близость из-под палки, тьма душевных разговоров, специально пропущенные звонки через соседей – и Любе было мало, ведь насладиться утерянным и прожить всё заново никак не получалось. Гибкая память потихоньку подтирала эмоции и детали, оставляя девочке лишь горе покинутого одинокого человека. «А толку? Ничего не изменишь», – расстроенно шмыгнула носом она, наблюдая за одноклассницами, что беззаботно сплетничали за партой впереди. Счастливые, блин! — Я возьму линейку? – культурно попросил юношеский голос из-за спины. Поспелова, из хмурых дум вернувшись в реальность, подняла голову. Незаметно подошедший, Степанченко, выразительно приподняв красивые чёрные брови, вежливо произнёс ещё раз: — Можно? Твою линейку? Мне пару линий у Инны в тетрадке начертить… — Прямо-таки взять больше не у кого?! – неожиданно взбесилась сверстница, побагровев от ярости. – Весь класс перед носом! Бери не хочу! А ты опять ко мне лезешь! Хотя бы в этом году отвали от меня! — Ты чего?! – напрягся Тим, не ожидав налёта от бывшей груши для битья, что неделю сидела за партой молчаливым истуканом. – Люба, я просто… — Насрать! – она подскочила с места, словно ужаленная. – Вечно чё-то надо! Дневник дай! Слово не скажи! Рожу не показывай! На месяц молчания, смотрю, хватило?! Опять Коробкина просить вступиться, чтобы ты наконец мне спокойно доучиться дал? 11 «А» застыл. За годы учёбы забитая, тихая, домашняя Поспелова не нападала на лидеров не то что в открытую – косые взгляды не бросала. После громогласной дружбы с близнецами в её поведении тоже ничего не поменялось, и вспышка агрессии была из рук вон выходящей – непривычной, странной, пугающей. Тимон понурился и отступил на шаг. Отбитые в конце весны внутренности дорого ему дались – теперь в его глазах красавица Люба стоила куда дешевле собственного здоровья. О злополучном майском вечере он хорошо помнил – перейти ещё раз дорогу Ибрагимовым в обнимку с Коробкиным не стоило грёбаного куска пластика. Да и когда-то желанная, не раз обиженная им одноклассница выступала уже не в той роли, что прежде. Иерархия поменялась. И тем не менее поведение девушки выходило даже за новые рамки. |