Книга Запретная зона, страница 3 – Аделаида Дрозд

Шарлотта, превозмогая тошнотворный комок в горле, сделала шаг вперед, обходя группу репортеров, задававших вопросы о тактике. Она поймала его взгляд. Не фотокамеру, а именно взгляд.

— Герр Рихтер! Шарлотта Мюллер, «Герман Спорт Медиа». У нас назначена беседа.

Он остановился, медленно вытирая лицо полотенцем. Его глаза, цвета морской волны, оценивающе скользнули по ней — от практичных полусапог до собранных в строгий узел светлых волос, задержались на блокноте в ее руках. В его взгляде не было интереса. Была привычная, уставшая пресыщенность.

— «Герман Спорт Медиа»? — переспросил он, и его голос оказался ниже, хриплее, чем в телевизионных интервью. — Кажется, я соглашался на короткий комментарий после пресс-конференции. Не на «беседу».

— Мой редактор договорился о материале. О вас. Не о матче, — сказала Шарлотта, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — О том, что происходит за кулисами славы. О давлении, о страхах, которые остаются за кадром.

Рихтер усмехнулся. Это была не улыбка, а кривая, жесткая гримаса, которая на мгновение состарила его молодое лицо.

— Страхи? За кадром? — Он сделал шаг ближе, и от него пахло потом, травой и дорогим одеколоном. Его физическое присутствие было подавляющим. — Знаете что, фрау Мюллер? Я этих «закадровых» разговоров на год вперед сыт по горло. Вы все приходите с одинаковыми глазами. Голодными. Вам нужна сенсация. Слеза. Признание в слабости. Чтобы потом размазать это по первой полосе с заголовком «Крах титана» или «Сердце чемпиона разбито».

Он бросил полотенце помощнику, не отводя взгляда от Шарлотты. Его глаза теперь были холодными, как лед.

— Вы для меня все на одно лицо. Очередные падальщики. Прилетели на чужую боль, как на пир. Нет у меня для вас «человеческого» материала. Есть игрок Рихтер. Его и берите.

Он развернулся и пошел прочь, к зданию, оставив ее стоять одну в облаке недоумевающих взглядов коллег и щелчков камер, запечатлевших его отказ.

Шарлотта не двигалась. Слова жгли, как пощечина. «Очередной падальщик». Но вместо того чтобы раствориться в унижении, внутри нее что-то щелкнуло. Ярость, острая и чистая, сменила отвращение и страх. Он сгруппировал ее в одну кучу с теми, кого она презирала не меньше его. Он не увидел в ней ничего. Ровно как и Маркус.

Она медленно закрыла свой блокнот, глядя на удаляющуюся спину в футболке с номером «7». Хорошо, мистер Рихтер, подумала она, уже чувствуя холодную сталь решимости в каждой жилке. Вы хотите видеть падальщика? Вы его получите. Я буду копать. Я найду вашу трещину. И когда я разобью вашу скорлупу, вы пожалеете, что назвали меня этим словом.

Это была уже не просто работа. Это была война. А война, как известно, лучшая почва для самых неожиданных чувств.

База клуба «Бавария» напоминала не спортивный объект, а закрытый городок для избранных. Стекло, сталь, идеальный газон, на который без пропуска нельзя было ступить даже босой ногой. Шарлотта прошла через три КПП, каждый раз чувствуя на себе взгляд охранников, оценивающих ее деловой, но отнюдь не гламурный вид. Ей выдали временный бейдж с унизительной надписью «ГОСТЬ. СОПРОВОЖДЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО». Ее сопровождал юный и невероятно нервный пресс-секретарь клуба, Тим, который то и дело поправлял галстук.