Книга Запретная зона, страница 9 – Аделаида Дрозд

Она задумалась. Он был прав в одном: нажать «Delete» было еще не поздно. Но что она получит взамен? И сможет ли она когда-нибудь написать правду, если начнет с самоцензуры? Впервые за долгое время она не знала ответа.

Договор был заключен без слов, но с тяжелым взглядом на утренней тренировке. Шарлотта удалила из черновика прямой вопрос о Каролин Фрост. Давид, увидев ее на поле, лишь слегка наклонил голову — не благодарность, а признание факта: условия приняты. Но цена оказалась выше, чем она предполагала.

После тренировки, когда игроки разошлись на массаж и отдых, Давид подошел к ней. Он был не в игровой форме, а в простых спортивных штанах и футболке.

— Вы хотели что-то настоящее, сказал он без предисловий. — Идите.

Он провел ее в пустую комнату для физиотерапии, где стояли только столы и оборудование. Закрыл дверь. — Говорите.

Шарлотта включила диктофон, положив его на стол между ними, как барьер и как символ. — Начнем с простого. Ваша репутация — железная дисциплина, идеальное тело. Но у всех есть слабости. Чего вы боитесь, как профессионал? Не на поле, а в целом?

Давид стоял, расставив ноги, руки на поясе. Он смотрел на диктофон, потом на нее. — Фотографы в туалетах, ответил он сухо. — И журналисты, которые думают, что личная жизнь — это общественная собственность.

— Это не ответ на вопрос, не отступила Шарлотта. — Это ответ на ваш подход.

Он шагнул ближе. — Вы спрашиваете о страхах. Мой самый большой страх — что какой-то охотник за кликами, как вы, пересечет черту и причинит вред не мне, а людям рядом. Той же Каролин. Или… другим.

Вы все время возвращаетесь к этой теме. Почему? — Потому что вы все время вокруг нее кружите.

Он резко повернулся и начал делать простые упражнения на растяжку, будто разговор был лишь фоном. — Вы спрашиваете о травмах? Вот вам травма.

Он остановился, поднял штанину на левой ноге. На колене, под аккуратными линиями хирургических швов, был старый, глубокий шрам, грубый и темный, почти как ожог.

— Не врачебный. Детский. Падение с высоты. Семь операций. Каждый врач говорил: — Футбол? Вы шутите?. Он опустил штанину. — Это не страх травмы. Это знание, что тело — не машина. Оно может сломаться окончательно. И тогда… Он не закончил, просто смотрел на своё колено, словно видел в нем не часть себя, а отдельную, опасную сущность.

— И тогда все кончено? тихо спросила Шарлотта.

— Нет. Он взглянул на нее, и в его глазах была не гордыня, а странная, почти философская ясность. — Тогда начинается другая жизнь. Жизнь без того, что определяло вас тридцать лет. А я не знаю, кто я без этого. Не Давид Рихтер, футболист. А просто… Давид. И это пугает больше, чем любая боль.

Шарлотта замерла. Это было откровение. Не о слабости, а о идентичности. О потере себя. Она медленно выключила диктофон. — Зачем вы мне это рассказываете?

— Потому что вы выключили диктофон в самолете, когда услышали о моей матери. И удалили вопрос о Каролин.

Он снова подошел к столу, сел напротив. — Вы ищете границы. Я показываю вам одну. Можно говорить о боли. О страхе. О том, что делает меня игроком. Но нельзя — о том, что делает меня человеком вне поля. Это моя территория. И я ее охраняю.

— А если эта территория уже стала публичной из-за вашего статуса?