Книга Кровавые деньги, страница 169 – Фергюс Хьюм

Нгвам наотрез отказался возвращаться – он снял с себя сначала пальто, потом красную фуфайку и показал шишковатую мускулистую спину, всю иссеченную едва зажившими полосами. Уэлдон был потрясен: никакие злодеяния карлика подобной жестокости не заслуживали. Нгвам, одевшись, стал объяснять: кража была лишь поводом для нещадных порок. Его рассказ заставил миссионера окончательно убедиться в том, что он поступил мудро, не поддавшись на обходительные манеры Меркера. На самом деле оказалось, что Нгвам вовсе не такой вор, каким его можно было представить, и Меркер обращался с ним постыдно. Низкорослый чернокожий ненавидел своего тирана и скалился по-собачьи всякий раз, когда говорил о нем. Рассказ Нгвама произвел на Уэлдона сильное впечатление, и он решил оставить карлика у себя, по крайней мере на время.

Надо было принять во внимание интересы миссис Ботторт и склонность Нгвама к воровству. Со вторым Уэлдон разобрался довольно быстро. Он неожиданно достал из ящика туалетного столика «Нечто», показал его своему гостю и произнес по-английски его название – слово, известное во всей Нигерии. При виде амулета черные глаза Нгвама чуть не вылезли из орбит. Видел он камень раньше или нет, Уэлдон сказать не мог; но карлик явно знал, что это за предмет, потому что, завидев его, стал корчиться на полу и издавать гортанный вой. Воспользовавшись столь жалким положением существа, миссионер кратко изложил ему суть на диалекте.

— Останешься здесь на несколько дней, пока я не решу, что с тобой делать, – распорядился Уэлдон, – но, если что-то украдешь, тебя покарает Голубой талисман.

Дрожа всем телом, испуганный карлик обещал рабски следовать приказам «Нечто», и Уэлдон убрал камень. Ему было стыдно за то, что он использовал суеверное благоговение, с каким Нгвам относился к амулету, но, учитывая склонности карлика, это казалось единственным способом удержать его от воровства. Христианин он или нет, миссионер выяснить не смог, но был уверен: никакие клятвы на Библии не помешают этой наивной душе красть, а вот страх перед «Нечто» наверняка сделает свое дело. Без всяких сомнений, Нгвам будет вести себя добродетельно, пока страшный камень остается у Уэлдона. Таким образом, миссионер успокоил свою совесть, сказав себе, что руководствовался благими намерениями.

Сложнее было заручиться согласием миссис Ботторт и оставить Нгвама в Бан-хаусе хотя бы на несколько дней. Но получив заверения в том, что карлик совершенно безвреден, а также сумму куда выше обычной стоимости, хозяйка согласилась позволить ему спать в угольном погребе при условии, что на ночь его будут запирать. Уэлдон пытался было возражать против подобного спального места, но миссис Ботторт, видевшая в Нгваме животное, от любых других вариантов отказалась. И миссионеру пришлось уступить – ничего другого не оставалось. Отправлять Нгвама назад к Меркеру нельзя, к тому же важно держать пигмея при себе – как свидетельство того, что управлять землями Орах исследователь не может. Все это Уэлдон объяснил Джиму и Элисон после ужина, рассказав о прибытии карлика.

— Никакой другой возможности, учитывая предрассудки миссис Ботторт, я просто не вижу, дорогая, – сказал он с тоской. – Погода стоит жаркая и сухая, и в подвале бедному существу будет прохладно.