Книга Кровавые деньги, страница 166 – Фергюс Хьюм

— Вы снова увидитесь с Фодио?

— Да. Хочу понять, что он за человек.

— Он негр, и этим все сказано, – угрюмо буркнул Меркер, поднимаясь, – и я советую вам держать священный камень подальше от его глаз. Фодио вполне способен зарезать вас, чтобы заполучить этот амулет, о культе которого в Нигерии мне кое-что известно. Вы поступили глупо, мистер Уэлдон, написав про «Нечто» статью и сообщив, что камень находится в вашем владении. Чернокожие сделают все, чтобы вернуть его.

— В Англии мне ничто не угрожает, нигерийцев здесь нет.

— Фодио – нигериец, – со значением заметил Меркер.

— И Фодио видел «Нечто», – быстро возразил мистер Уэлдон.

— Вот как! – Меркер глубоко вздохнул. – И что он сказал?

— Похоже, он верит в приписываемую этому амулету силу и сказал в этой связи много чепухи.

— Он просил вас отдать ему «Нечто»?

— Просил, говоря, что лет двадцать назад Ибено украл камень у его отца и что он, Фодио, хотел бы получить его назад на законных основаниях. Я отказался вернуть камень – раз он верит в его силу, он может попробовать его в действии.

— Ибено украл его у умбиди, – заметил Меркер, остановившись у двери, до которой уже добрался. – Хм! А Фодио встречался с Ибено?

— Думаю, нет, хотя и не уверен. Он был еще младенцем, когда этот отъявленный негодяй совершил набег на умбиди. Если кто-то и должен обладать амулетом, то это Фодио.

— Он попытается каким-то образом заполучить камень у вас, – мрачно сказал Меркер. – Лучше отдайте его мне, мистер Уэлдон.

— Нет, – упрямо сказал миссионер, – я не позволю, чтобы «Нечто» снова уплыло из моих рук и причинило неприятности.

Меркер, кажется, не исчерпал все аргументы, но отказался от дальнейших попыток и ушел, не слишком довольный результатом своего визита.

Мистер Уэлдон также не был доволен, когда задумался об этом разговоре. Меркер открылся ему в новом свете. Поначалу, доверяя словам исследователя, он счел его человеком, стремящимся цивилизовать туземцев и взвалить на себя бремя белого – носителя цивилизации. Теперь же он увидел: этот стройный светловолосый мужчина с неторопливыми манерами и неизменной приветливой улыбкой, получив власть, может ею злоупотребить. Как комиссар округа Акпам или земель Ораха, он будет обладать достаточной властью, которую можно использовать как во благо, так и во вред. Уэлдон надеялся, что Меркер употребит ее на пользу туземцев, но теперь усомнился в его благих намерениях. Он увидел в нем задатки тирана, которому нельзя давать законную власть. Миссионера неприятно поразили властные манеры исследователя и его презрение к негритянской расе в целом. Поэтому он задумался: не вернее ли поддержать Фодио, ведь он куда менее агрессивен, чем его белый оппонент. К тому же, заключил мистер Уэлдон, будет нелишним навести справки о личности Меркера. Джим Карвер дал ему не особенно лестную характеристику; возможно, в Англии есть другие люди из Нигерии, прибывшие в отпуск, мнение которых хорошо бы выслушать. Конечно, мистер Уэлдон, будучи человеком известным, поддерживал связь с большинством людей, так или иначе связанных с нигерийской колонией и оказавшихся в столице. Поэтому он решил поспрашивать не только о Меркере, но и о его сопернике, и на основе услышанного решить, кого из них поддержать.

Тем временем Меркер продолжал читать лекции и ходить в Министерство колоний по своему делу. Ежедневные газеты начали обращать внимание на его работу в Нигерии и его планы; исследователь изо всех сил старался заинтересовать своей персоной прессу. Но упоминаний о Меркере и его исследованиях было мало, пока внимание к нему не привлек весьма трагический случай. Одна из акпамских туземок, которую он привез с собой, – довольно умная негритянка – отравилась. На дознании другие туземцы показали, что Меркер обращался с мертвой так же, как и с другими членами своей свиты, если их можно так назвать: твердо, но по-доброму. У женщины, судя по имеющимся свидетельствам, возник приступ ностальгии. Тоска по дому так подействовала на ее нервы, что она покончила с собой, приняв какой-то африканский яд. Меркеру не стали предъявлять обвинения, но некоторые газеты писали: переселять туземцев из лона дикой природы в сердце цивилизации – жестоко. Меркер ответил довольно складным письмом, в котором заявил, что всего лишь желал цивилизовать туземцев Акпама; в результате у него появились как сторонники, так и противники. Волнение утихло, когда негритянку похоронили, но вызванная ее смертью огласка, несомненно, сделала Меркера более известным, и на его лекции стало ходить больше народа. О нем заговорили как о первопроходце империи, с которым стоит считаться, и постепенно его слава росла. Именно в этот момент Джим предложил Фодио задуматься: не стоит ли ему обратиться к британской публике и рассказать о своих целях?