Книга Ищи дурака, страница 167 – Харлан Кобен

Я против воли хмурюсь:

— Боже правый, это то, в чем вы пытаетесь себя убедить?

— Трагедия – чертовски хороший учитель. Только очень уж безжалостный.

Помнится, я что-то подобное слышал от Томаса.

— Только я оказался не прав в одном, – продолжает Арчи. – Ужасно не прав. Ну или я долго так думал.

— И в чем же?

— Возможно, мне все-таки стоило сказать Талии правду, – говорит он. – Утаив от нее то, что случилось на самом деле, я дал ей надежду. Люди считают, что надежда – это что-то хорошее, но на самом деле это не так. Каждое утро моя жена просыпалась и надеялась – надеялась! – что сегодня мы наконец отыщем Викторию. Неведение ее убивало.

Я очень хорошо это понимаю. Что-то подобное я говорил Талии.

«Ничто не исцеляет травму лучше, чем возможность получить ответы на все мучающие тебя вопросы и поставить точку».

— Я привык решать проблемы, – продолжает Арчи. – Я никогда не сдаюсь. Я продолжаю искать решения. Но тогда я не знал, что делать. Не мог придумать никакого решения. Очень долгое время.

— И тут вам подвернулась Анна.

— Да.

— Проблема решена, – говорю я.

— Я знаю, что вы мне не поверите, но…

Я вскидываю ладонь. Мне не хочется в очередной раз выслушивать одно и то же.

— Может, сейчас как раз подходящий для этого момент?

— Что вы имеете в виду?

— Может, сейчас как раз подходящий момент для того, чтобы все рассказать Талии?

Арчи Белмонд хмурится:

— Какой в этом смысл? Можете представить себе, какую новую боль это ей причинит?

— Правда освободит вас, – говорю я.

— Вы же не настолько наивны, Кирс. – Арчи прокашливается, и я почти физически ощущаю, как в комнате изменяется атмосфера. Он встает, и я вижу, что теперь он уверенно держится на ногах. – Я могу помочь вам и вашей семье больше, чем вы моей, – говорит он уже своим всегдашним тоном. – Вы проделали впечатляющую работу. Думаю, вы заслужили премию…

— Я хочу получить сумму, которая мне причитается, – перебиваю я его. – И ни центом больше.

Он кивает и благоразумно предпочитает промолчать.

Я все равно не знаю, что можно сделать. Ничего доказать я не могу. Арчи прекрасно это знал, когда соглашался со мной встретиться. Он по-прежнему контролирует ситуацию. Никакими реальными уликами я не располагаю. Все было слишком давно. Даже если бы мне и удалось что-то доказать, срок давности уже вышел. В тюрьму Томаса никто не посадит.

И какой тогда во всем этом смысл?

Откровенно говоря, я понимаю, перед каким чудовищным выбором Арчи как отец оказался в ту ночь. Меня приводит в ярость мысль о том, как он поступил, но я его понимаю. Потерять одного ребенка или двоих сразу. Так ему это виделось. Холодный расчет – но был ли он правильным? Предположим, у Генри была бы сестра и с ней произошло бы нечто подобное. Как бы я поступил? Надеюсь, не так, как Белмонд, но я его понимаю. То, что произошло, переломало их всех, но, возможно, тяжелее всего пришлось именно Арчи.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— И что вы намерены делать? – спрашивает Арчи.

Я ничего не отвечаю. В ушах у меня звучат последние слова Анны.

– Сперва ты должен пообещать мне.

– Что пообещать?

– Что не причинишь им зла. Что защитишь их.

Я думаю об этом. А потом иду к выходу.