Книга Рассказы, страница 606 – Тим Каррэн

— Я пропил больше, чем ты за всю жизнь выпил, Тощий.

Ветераны бутылки обычно смеялись, но ведь это была чистая правда. Может, клопов в его штанах водилось больше, чем в матрасах большинства ночлежек, а грязь покрывала его так густо, что никто не мог с уверенностью сказать, белый он или чёрный. Может, здравого смысла ему недоставало. Но если что-нибудь продавалось в бутылке и успело перебродить — это было как раз по его части.

— Ну-ка, что это у нас тут? — сказал он, ухватив открытую бутылку за горлышко и подняв её к солнечным лучам, пробивавшимся через дверной проём. — Что же это такое? Редкостное пойло в зелёной бутылке!

— Да выбрось ты её, — сказала Глэдис. — На кой тебе чужие объедки, когда у нас своего добра навалом? Мало ли какая зараза теперь кругом ходит. Верно, Бык?

— Оно так, — ответил Бык, не отрывая глаз от бутылок «Уидоу Джейн», которые держал в руках.

С тех пор как Василев отделал его на ринге, Бык никак не мог оторваться от выпивки. Она вошла ему в кровь. И спроси его какой-нибудь бродяга, когда он начал пить, Бык ответил бы:

— Чёрт, шеф, а какой нынче год?

Последним, что он помнил сколько-нибудь ясно, был тот бой в «Гардене». А потом вдруг обнаружил, что уже несколько месяцев как оказался на самом дне с бутылкой сладкого пойла в лапах. Вот, собственно, и вся история.

Черничный Том пропустил совет Глэдис мимо ушей. Понюхал содержимое зелёной бутылки, и глаза у него полезли на лоб.

— Ух ты! Вот это букет, так букет!

Он снова поднял бутылку к свету. Та была наполовину полна, этикетка была сорвана. Там мог оказаться хоть лак для гробов — Том всё равно бы попробовал.

— Вы только поглядите, друзья мои: внутри червяк. Должно быть, какой-то редкий мескаль.

Я забрал у него бутылку и пригляделся к плававшему внутри существу. Червяков в текиле я уже видел, и этот на них совсем не походил. Те были короткими, сморщенными дохляками. Этот же был дюйма три длиной, был пухлым посередине и сужался к обоим концам. Правда, сквозь зелёное стекло толком его было не разглядеть.

Черничный Том решил, что наткнулся на настоящую редкость, и выхватил бутылку обратно. Прежде чем мы успели его остановить, он сделал глоток.

— Вроде фруктовое. Сладкое, — сказал он. — Хорошая штука! Высший сорт!

И, задрав бутылку, осушил её до дна.

— Телу на пользу! И зашло как надо! Улёт! Завтра к этому времени буду срать голубым пропановым пламенем, но до чего же вкусно!

Он снова опрокинул бутылку и всосал толстого червя между губ.

— От одного вида блевать тянет, — сказала Глэдис.

И тут я заметил, что толстый червяк у него во рту шевелится. Черничный Том поперхнулся и попытался его выплюнуть… но проклятая тварь юркнула ему в левую ноздрю.

Мы все это увидели.

Всё произошло в одно мгновение. Что бы это ни было, обычным червяком из мескаля оно точно не являлось. Это было нечто особенное. Нечто ужасное, плававшее в бутылке и, возможно, только и ждавшее такого дурака, как Черничный Том.

Он задыхался, давился, выплёвывал комья розовой пены. Он кинулся на прилавок, ударился о него и рухнул на пол. Тело его бешено извивалось. Мочевой пузырь не выдержал, и я почувствовал запах.

— О Господи! Иисусе милосердный! Вытащите, вытащите, вытащите это из меня! Оно внутри! Оно у меня в грёбаной голове! Оно прогрызает мне грёбаную голову!