Книга Аноним, страница 61 – Урсула Познански, Арно Штробель

Мы садимся на диван. Он кормит меня хрустящей уткой, побегами бамбука, жареной лапшой. Рассказывает о картине, законченной сегодня, и показывает фотографии на телефоне. Зелёное и синее полотно с серебряными крапинками. Ночная картина.

Я прислоняюсь к его плечу и пытаюсь представить жизнь, проведённую за созданием и оформлением вещей.

Когда спрашиваю, он смеётся. Поцелуй отдаёт соевым соусом.

— Это прекрасно. В лучшие моменты сливаешься с произведением и становишься одной созидающей силой. Больше ничего не важно. — Палец очерчивает линию моего подбородка. — А у тебя? Какие моменты в твоей работе самые лучшие?

Одна мысль об этом возвращает всю тяжесть дня.

— Хороших нет. Только менее плохие.

Он гладит меня по спине, я закрываю глаза. Когда открываю снова, голова лежит у него на коленях. Он накрыл меня одеялом и, должно быть, подключил телевизор, который теперь временно стоит на коробке с книгами.

Я моргаю. Идут новости, на экране напряжённое лицо Даниэля.

— Я хотел бы узнать, откуда вам известно об этой предполагаемой находке, — говорит он.

Том чувствует, что я проснулась, и зарывается пальцами в волосы.

— Они здорово на вас набросились.

— Да. Выключи, пожалуйста.

Пока он тянется за пультом, я сажусь. Голова гудит, но я несомненно проснулась. Половина одиннадцатого. Том смотрит с ожиданием.

— Ты ведь не хочешь оставаться одна?

Какая разница, — думаю я. Ещё один раз, а потом скажу, что сейчас не готова ни к серьёзным отношениям, ни даже к несерьёзным.

Он ведёт меня в спальню, на кровать, ложится рядом. Рука скользит под футболку. Я закрываю глаза. Вдруг вижу лицо Даниэля — серьёзное, сосредоточенное — и жалею, что вообще приехала в Гамбург.

В пятницу без нескольких минут девять я сижу рядом с Ниной за её столом и напряжённо смотрю на монитор, понимая, что одновременно с нами миллионы людей по всему миру открыли ту же страницу.

Они сидят в своих квартирах и домах в ожидании. Возбуждённые чудовищностью того, что произошло прошлой ночью и сейчас начнётся сначала.

Мы совершенно бессильны. Злость грохочет внутри далёким громом. Одного Траян добился точно: за несколько дней стал одним из самых известных безумцев планеты.

Девять. Я невольно задерживаю дыхание. Проходит четыре-пять секунд, и появляется список. Читаю медленно, заставляя себя осознать: нелепые банальные проступки, перечисленные здесь, действительно предлагаются как основания убить человека.

— Боже мой, — шепчет Нина и прикрывает рот ладонью.

В ту же секунду я вижу, что её потрясло.

После мужчины-паразита, который пьёт за чужой счёт, но сам никогда не платит; женщины, которой всю жизнь везёт и всё достаётся без малейших усилий; невыносимого коллеги, слишком высокомерного даже для приветствия, последним пунктом стоит: одиннадцатилетняя девочка, утопившая кошку своей подруги.

— Ребёнок? — вырывается у меня. — Он внёс в список одиннадцатилетнего ребёнка?

Нина не отвечает. Она неотрывно смотрит на первые появляющиеся отклики.

Самый верхний немного успокаивает: он совпадает с мыслью — нет, надеждой, — уже созревающей во мне. Эта мразь забила мяч в собственные ворота, включив ребёнка. Даже для самых безумных пользователей это должно перейти границу допустимого.

Ты, псих, поместил маленькую девочку в свой проклятый список? Тебя самого надо лишить всего мужского.