Книга Аноним, страница 58 – Урсула Познански, Арно Штробель

Дивальд разрезал пластиковую стяжку на запястьях. Следы глубоки, кожа местами порвана. Ссадины есть и на коленях, и на спине.

— Возможно, преступник тащил его по грубой поверхности.

Пинцетом судебный медик извлекает тёмную крупинку из-под лоскута кожи и опускает во флакон. Может быть, мелкий камень.

Там, где путы охватывали лодыжки, ссадины шире и местами ещё глубже. Почти похожи на порезы.

— Вы видели видео? — спрашиваю я.

— Да, но только утром. Ваши коллеги любезно предоставили запись. Всё складывается в цельную картину.

Я слышала этот удовлетворённый оттенок у других судебных медиков и на мгновение с жгучей завистью думаю о броне, которой за годы, должно быть, покрылось его сознание.

Пока он заканчивает внешний осмотр и берёт скальпель, я смотрю в лицо Валента. Настоящее отступает перед образами прошлой ночи и сливается с ними. Обычно я вижу жертв уже мёртвыми; смерть этого человека наблюдала сама. Раньше я не понимала, насколько огромна разница.

— Расширение правого желудочка, — диктует Дивальд в микрофон над столом. — Разрывы слизистой у входа в желудок, содержимое желудка… водянистое.

— Когда сможете сказать, был ли он под действием лекарств?

Я заглядываю в открытую грудную полость, из которой Дивальд извлекает лёгкие.

— Токсикология требует времени. Но образцы уже в лаборатории, коллеги работают. — Он снова наклоняется к микрофону. — Выраженный водяной отёк лёгких, под плеврой отчётливо видны пятна Пальтауфа. Лёгочная ткань…

Звонит телефон. Я отворачиваюсь и отхожу в сторону. Номер управления, добавочный ещё не сохранён.

— Саломон. Кто говорит?

— Это Кристоф. Вы с Даниэлем на пресс-конференции?

— Только он. Я в судебной медицине.

— Хорошо. Слушай, только что поступило сообщение. Недавно в Лангенхорне нашли мужчину по анонимной наводке. Без сознания, в кустах, руки связаны собачьим поводком. Ничего не напоминает?

Напоминает. Мгновенно.

— Другой кандидат. Занявший второе место.

— Мы думаем так же. Его везут в университетскую клинику Эппендорфа. Ты ведь уже там?

— Да. Спасибо, Кристоф. Мы знаем его имя?

— Нет. Говорят, на нём было только бельё. Ни телефона, ни бумажника, ни документов.

Когда я поворачиваюсь, Дивальд как раз извлекает селезёнку.

— Мне нужно уйти. Где находится центральное отделение неотложной помощи?

Липким скальпелем он показывает примерное направление.

— Мы в N81, вам нужно O10. На выходе налево и почти всё время прямо. Здание состоит из двух частей, пропустить трудно.

Телефон всё ещё в руке. На ходу пишу Даниэлю, чья пресс-конференция должна была только начаться. День внезапно перестаёт казаться таким свинцовым. Возможно, Траян совершил решающую ошибку: оставил свидетеля в живых. Даже если тот не видел лица, он контактировал с преступником. Любой контакт оставляет следы.

Я сразу нахожу O10 и отделение неотложной помощи. Меня просят ждать. Мужчину привезли, он всё ещё без сознания, сейчас его обследуют.

Только теперь, отдышавшись перед процедурной, я начинаю сомневаться. Может быть, это ложный след. Полураздетого связанного человека могли бросить по множеству других причин.

Через полчаса из комнаты выходит врач. Он явно раздражён, когда я преграждаю путь и показываю удостоверение.

— Мне нужно поговорить с пациентом. Как можно скорее.