Книга Аноним, страница 131 – Урсула Познански, Арно Штробель

Я лишь бегло просматриваю текст; историко-библейские подробности сейчас бесполезны. Но мне кажется логичным, что человек, решивший превратить город в арену — точнее, в бойню, — выбирает имя Траяна. Это соответствовало его представлению о себе, — якобы говорил Фогт. Он и раньше был таким.

И тут я вспоминаю ещё кое-что — слова Йохансена в интервью Blitzreporter.de. Фогт сказал, что от Трои до Траяна путь недолгий.

Я задаю новый поиск: троян 666.

Количество результатов ошеломляет. 666 — банковский троян, который при помощи веб-инъекций крадёт данные доступа пользователей. Не только частных лиц, но и компаний. За последние четыре года он якобы причинил ущерб примерно на тридцать миллионов долларов.

Тридцать миллионов. Все они достались Траяну? Человек должен купаться в деньгах. Тогда зачем ему игры с человеческими жизнями?

Уже больше половины восьмого. На этаже по-прежнему многолюдно, поиски Даниэля и Тома идут полным ходом, однако обстановка спокойная. Только Фогельбуш ненадолго заглядывает и говорит, что избитый мужчина в больнице — слишком простое решение для этого дела.

Я могу лишь согласиться. Несколько секунд думаю, не рассказать ли ему о находке, и решаю промолчать. Кто создал 666, неизвестно. За оставшиеся полтора часа мы этого не выясним. Лучше пусть команда сосредоточится на традиционном поиске, а я буду сидеть здесь и ждать девяти, чтобы снова оказаться в роли зрителя.

Мысль, что мне придётся увидеть Даниэля в таком же унизительном положении, в каком недавно была Сандра Ульбрехт, болезненно сводит всё внутри. Я сгибаюсь, хватаю ртом воздух и приказываю себе не терять самообладания, хотя виновата буду я. Что бы ни случилось — виновата я.

И внезапно появляется желание настолько сильное, что вытесняет всё остальное. Мне хочется попросить прощения, и есть только один человек, перед которым сейчас это возможно.

Номер сохранён в телефоне, и я надеюсь, что он ещё действует. Несколько длинных гудков; я уже думаю, что никто не ответит, но вдруг слышу её голос.

— Софи Ферхаген.

Я сглатываю.

— Здравствуй. Это Нина. Нина Саломон.

На другом конце тишина. Затем короткое:

— О.

— Наверное, ты удивлена, что я звоню. Надеюсь, не помешала, но мне хотелось связаться и спросить, как ты.

Она молчит, и я действительно спрашиваю:

— Как ты?

Глубокий выдох.

— Хорошо.

— Кроме того… — Я мысленно разбегаюсь. — Кроме того, я хотела попросить у тебя прощения. За то, что тогда не сделала больше. Мне ужасно жаль, я всё время чувствую, что бросила тебя.

Слёзы подступают — не только из-за Софи, но и из-за Сандры, Валента, а прежде всего из-за Тома и Даниэля.

— Я хотела, чтобы ты это знала. И сказать, что ты всё ещё можешь обратиться в полицию. Я полностью тебя поддержу, обещаю…

— Оставь меня в покое, — перебивает она. — Это было очень давно. И ты не виновата. Но больше не звони. Хорошо? Я не хочу с тобой общаться.

Она кладёт трубку. Я остаюсь сидеть, окаменев, и чувствую себя ещё хуже, хотя считала это невозможным. Как всегда, — стучит в голове. Ты вообразила, будто делаешь ей добро, а на самом деле лишь хотела облегчить совесть и почувствовать себя лучше.

Я встаю, выхожу из кабинета и иду к умывальникам в туалете. Плещу в лицо ледяной водой, пока кожа не начинает гореть. Потом смотрю в зеркало. Ненавижу себя каждой клеткой.