Книга Аноним, страница 132 – Урсула Познански, Арно Штробель

Последний час до девяти проходит в отчаянных поисках в интернете. Подозревали ли кого-нибудь в создании 666? Упоминались имена или организации? Хоть что-то?

Без пяти девять я сдаюсь. Кристоф приходит в кабинет и подкатывает ко мне стул Даниэля, за что хочется на него накричать. Словно место освободилось. Словно Даниэлю оно больше не понадобится.

В девять голосование заканчивается. Побеждает чиновник. За ним — художник. И снова появляется обычное сообщение Траяна.

«Вы сделали свой выбор. Ваше желание — закон для меня».

Но на этот раз остаётся не одна полоска результата, а две — обоих лидеров.

— Что-то не так, — говорит рядом Кристоф.

Я не могу ответить, не могу думать и не знаю, что было бы страшнее увидеть сейчас — Даниэля или Тома.

Открывается окно трансляции. Требуется несколько мгновений, чтобы понять изображение, и сердце пропускает удар. Наслаждайся финалом, — написал мне Траян в последнем сообщении. Уже тогда это звучало цинично, но лишь теперь я понимаю истинный смысл.

Это финал, поставленный прежде всего для меня.

И он гораздо страшнее, чем я боялась.

Я пытаюсь вспомнить, удалось ли нам установить, когда освободили мужчину с собакой, но не могу припомнить даже его имя. Нашли его рано утром. Да, точно — незадолго до начала пресс-конференции, где тот недожурналист сообщил мне об этом. Но сколько времени он пролежал до обнаружения? Как ни стараюсь, вспомнить не могу.

Ладно, попробуем рассуждать логически. Логически… К чему я вёл?

Том. Вопрос в том, забрал ли его Траян, чтобы выпустить где-нибудь на свободу, или Том победил в голосовании и потому его вытащили из соседней комнаты.

Направлена ли сейчас на него видеокамера. Может быть, он уже мёртв.

Или лежит где-нибудь. На свободе. Но… нет, начнём иначе: почему Траян должен был забрать первым Тома? А почему нет?

Проклятье! Я совершенно не в себе, не способен выстроить в разумной последовательности даже простейшие мысли. Сосредоточься, Даниэль Бухгольц. Возьми себя в руки.

Я поднимаюсь, одновременно замечая, что обдираю спину о шершавую стену.

Итак: голосование закончено. Что сделает Траян? Сначала обеспечит пользователям представление, верно? Да, логично. Тем, кого предстоит отпустить, он сможет заняться потом, когда шоу закончится. Этого человека никто не ждёт перед мониторами.

С другой стороны… чиновник лидировал с самого начала. Конечно, чиновника приятно устранить. У каждого случался плохой опыт общения с чиновниками. Вот возможность как следует отплатить одному из этих ленивых, неповоротливых типов! Гораздо веселее, чем убивать бедного художника.

Значит, чиновник, вероятно, так быстро ушёл вперёд, что его победа была ясна задолго до официального окончания голосования. Чем тогда занимается Траян до девяти?

— Заранее избавляется от занявшего второе место. Потом не придётся возиться. Логично, верно?

Я слышу собственный голос, пугаюсь и только тогда понимаю, что разговариваю сам с собой. Никогда прежде этого не делал.

Это страх. То, что я полицейский, ничего не меняет: мне страшно умирать. Перед глазами миллионов зрителей, вероятно, чудовищным способом, чтобы испорченная толпа получила хорошее представление.

Лицо покрывает холодный пот. При малейшем движении грубая ткань трётся о кожу, усиливая неприятное ощущение. Я шевелю пальцами, не давая им онеметь. Со следующим вдохом внезапно начинается кашель. Пока всё тело судорожно сжимается, я думаю, что, возможно, кашляю в последний раз в жизни. Что всё, что буду делать теперь, может происходить в последний раз. Дверь способна открыться в любую секунду. Тогда он придёт за мной.